Двойники идут на дело

него телефонам Мартыньша, но тот тоже не отвечал. Обращаться в полицию? Но что мы им скажем? И, если сюда все-таки дотянулись лапы Анькиных родственников, ее может давно не быть в Латвии.
Но ближе к вечеру Анька позвонила сама и, ничего не объясняя, заявила, чтобы мы к девяти были в полной боевой готовности. Я хотела спросить, к чему именно мы должны готовиться, но не успела: Анька отключила связь.
– Вещи, что ли, собрать? – спросил Артур.
Мы сложили наше барахло в сумки, но так до появления Поликарповой и не знали, уезжаем ли мы вообще или планируется какое-то ночное выступление с возращением назад в Елгаву. В общем, сидели, так сказать, на чемоданах и ждали в полном неведении.
Анька с Мартыньшем появились около девяти, велели оставить Костика одного спать, чему тот воспротивился, заявив, что он один может оставаться дома, но не здесь. Анька стала его увещевать, и это, к моему удивлению, у нее неплохо получилось: Костик согласился, но предупредил, что будет нас ждать и чтобы мы скорее возвращались.
Нам с Артуром было велено сесть в мою «Тойоту» и следовать за Анькой с Мартыньшем, едущим на «Опеле», и без особого разрешения носа из машины не казать. Я не могу точно назвать место, куда мы прибыли примерно минут через сорок езды. По пути, минут за десять до остановки, к нам присоединились два джипа с тонированными стеклами. Сколько человек сидело в джипах, я определить не смогла. Мы с Артуром переглянулись, но не успели даже начать обсуждение: зазвонил мой сотовый, и Анька сообщила, чтобы мы не волновались: это наши союзники.
– Что она еще планирует, черт побери?! – взревел Артур. – Вляпаемся в какую-нибудь историю, ладно бы дома, а тут – чужое государство, местность не знаем, латыши по-русски просто разговаривать не хотят…
Сосед махнул рукой. Я, как и он, была далеко не в приподнятом настроении и предпочла бы сейчас находиться в родной квартире или по крайней мере в родном городе, или хотя бы в родной стране, пусть даже участвовать в каком-нибудь очередном Анькином плане, но дома.
Вскоре все наши четыре машины подъехали к какому-то лесу, перед которым нас ждали еще два джипа-двойника, уже сопровождавших нас. Мы с Артуром в панике переглянулись, но, как было велено Анькой, носов не высунули, а я в очередной раз порадовалась, что у меня теперь машина с тонированными стеклами.
Ночное мероприятие начинало мне нравиться все меньше и меньше. Джипы и «Опель» тем временем встали рядком у обочины, нам ничего не оставалось делать, как последовать их примеру. Практически сразу же из джипов высыпали молодцы вполне определенной степени накачанности, не оставляющей сомнений в роде их занятий. Артур тихо выругался себе под нос. У меня тоже возникло подобное желание: молодцы были вооружены до зубов и все облачены в бронежилеты и шлемы.
– Куда мы попали? – спросил Артур. – И если уж она захотела на ночь глядя бои устраивать, то нас-то зачем было тащить с собой? Какой от нас толк?!
Я поинтересовалась, прихватили мы с собой хоть что-то из нашего арсенала? Я в сборах перед поездкой в Латвию не участвовала: взяла только одежду на себя и на ребенка, заскочив домой где-то на полчаса.
– Ты что, очумела?! – взревел Артур. – Границы, таможни! Кто ж потащит с собой оружие?
– Анька, – ответила я.
– Ну вообще-то да, – Артур хмыкнул. – От этой подружки всего, чего угодно, ждать можно. Но я сам проверил, что она укладывала: оружия не было. Мне, как ты понимаешь, в тюрягу совсем не хочется.
Я понимала. Мне тоже не хотелось – ни на Родине, ни за границей. Но что же сейчас намечается?! И чем все это для нас закончится? У меня же ребенок спит один в гостинице?! Ладно, когда он один в нашей квартире, где за стеной Леха, а тут же у нас никого знакомых… И он же еще совсем маленький…
В Латвии белых ночей нет, так что если в это время в Питере еще светло, здесь уже спускалась ночь. Мы видели очертания людей, обсуждающих что-то на опушке. Вернее, происходящее больше походило на отдачу приказов, причем командовала парадом Анька, а рядом с ней стоял один из молодцев, наверное, старший по рангу или как там это у них называется. Идеи – Анькины, а тот их преломляет в соответствии с ситуацией и доводит до сведения подчиненных?
Мы с Артуром из машины так и не выходили, только приспустили стекло, но долетавшие до нас немногие слова произносились на латышском. Анька же говорила слишком тихо.
– Ладно, давай пока не ломать голову, – сказала я. – Сама нам все потом объяснит.
– Если пожелает, – хмыкнул Артур.
Минут через пятнадцать собрание на опушке (или как там его назвать?) закончилось, и Анька направилась прямиком к нашей машине, в то время как молодцы разбрелись по своим. Поликарпова плюхнулась