Двойники идут на дело

совершенно не колышет, как не колышет и то, выполнят они оба условия своего соглашения или нет. Я жила спокойно до знакомства с Анькой, проживу и дальше. Она ищет своего отца? Пусть ищет. Какое мне дело до ее отца? У меня есть свой, которого я с большой радостью видела бы в два раза реже, чем вижу теперь. Зачем мне еще и Анькин? И, кстати, ей-то он зачем? Если я не ошибаюсь, то Чапай принял сторону Инессы, согласившись с ее аргументами в пользу необходимости изолировать Аньку от общества, в чем я теперь, между прочим, вижу рациональное зерно. Что мне там пела Поликарпова? Что она одна против всех? И она уже, кажется, включилась в борьбу за папашино наследство против братьев, Инессы и сыновей мадам Кальвинскене? Так зачем же ей сейчас сдался папаша? О каком наследстве может идти речь, если он жив, ну, может, не совсем здоров? Я бросила взгляд на врача. Тот стоял с лицом, не выражающим никаких эмоций, видимо, в душе радуясь, что я взяла дело в свои руки. Артур и латыши очень внимательно меня слушали.
– Ты многого не знаешь, Лера, – вздохнула Анька.
«По крайней мере, больше не орет и не ругается», – подумала я.
– Так объясни, чтобы знала.
Янис подал голос, заявив, что он тоже хотел бы знать, против кого играет и вообще подоплеку всей этой истории, в которую он оказался впутанным.
– Вы хотели разогнать это осиное гнездо? – резко повернулась к нему Анька. – Вы приняли меня с распростертыми объятиями, когда я к вам пришла? Так? Какая была договоренность? Я забираю своего отца, если найду его здесь, а все остальное, что вы тут делаете, меня не волнует. Я беру батю и отваливаю. Вы хозяйничаете, мародерствуете, сжигаете тут все дотла – ваше дело. Это вас устроило. Так? Что вы еще от меня хотите, черт вас подери?!
– А ваша мать… – открыл рот Янис, но Анька опять заорала, не дав ему больше произнести ни слова.
Я решила, что мне снова следует вмешаться, и рыкнула на Поликарпову. Та, к моему удивлению, заткнулась и на этот раз. Я же повернулась к врачу.
– Пожалуйста, расскажите нам про Анину мать, – мягко попросила я его. – Нам очень важно знать, каким образом она тут оказалась, давно ли, что с ней было, кто к ней приезжал.
– Тогда нам лучше пройти в мой кабинет, – устало произнес врач. – Я должен посмотреть свои записи.
– Нет, сначала ищем батю! – взревела Анька. – Он-то еще может быть жив. Что вы с ним могли сделать, сволочи?! Где мой отец?!
Врач шарахнулся от нее и умоляюще посмотрел на меня. Я задумалась на мгновение, а потом спросила:
– Если ее отец в вашем заведении, то он за этой дверью? – Я кивнула на стальную преграду, возвышающуюся перед нами. Из-за нее не доносилось никаких звуков.
Мужчина кивнул.
– Вы знаете, кто там?
– Это карцер. Для особо буйных. Только что поступивших. Ну, не совсем только что. Недавно. Первое время таких держат там. – Он опять кивнул на дверь. – А потом переводят в палаты.
– Там сейчас кто-нибудь есть? – спросила я.
– Трое мужчин. Простите, но я не знаю ни их имен, ни фамилий. Но все трое поступили недавно. Можно будет потом уточнить по документам, когда именно.
Янис велел врачу открывать дверь. Тот нажал на какую-то потайную кнопочку в углу помещения, где мы стояли. Открылся небольшой шкафчик, в котором висели самые обычные ключи. Врач взял четыре из них, затем подошел к двери, еще на что-то нажал, потом вставил один из ключей в замок и повернул два раза. Дверь с грохотом открылась. За ней находилась еще одна такая же. К ней подошел второй ключ. Врач вошел первым, мы последовали за ним. Он нащупал на стене справа от двери выключатель и щелкнул им. Узкий бетонный коридор осветили довольно тусклые лампы. Мы находились под зданием клиники.
Здесь было тихо, не слышалось никаких звуков. Но вообще-то стояла глубокая ночь, наверное, те, кого здесь держат, давно спят. И слышали ли они звуки выстрелов? Возможно, сюда не доносится ничего с поверхности, из каких бы орудий ни палили. Я спросила об этом врача.
– Полная звукоизоляция, – кивнул он. – Один из методов для непокорных.
– Я тебе сейчас покажу непокорных! Я тебя самого тут запру, козел вонючий! – опять открыла рот Анька, но я хорошенько врезала ей локтем в бок и в очередной раз велела заткнуться. Анька огрызнулась на меня, но замолчала.
Я же, опять извинившись перед врачом, который только пожал плечами, поинтересовалась, много ли здесь карцеров. Он сообщил, что десять, под землей также находятся холодильники, в которых хранится довольно внушительный запас продуктов и ряд препаратов, есть служебные помещения.
– А морг? – вякнула Анька.
Врач повернулся, посмотрел на нее, но тут голос подала я, уже видевшая подземный морг под дворцом Чапая. Это теперь что, традиция