Двойники идут на дело

лучше держать его на полу под кроватью. Удобнее, да и прицел будет точнее.
– На днях съездим за город потренироваться, – заявила она мне. – Чтобы ты попадала в «десятку».
– Я не целилась в этот раз, – почему-то пролепетала я. – Он сам выстрелил.
Ведь я же в самом деле не целилась? Палец как бы сам лег на спусковой крючок…
– Ты целилась, Лера, – сказала Анька. – Посмотри, как шла пуля. Как раз туда, где стояла я. Все произошло автоматически. У тебя сработал инстинкт самосохранения. Так и должно быть.
Насчет «должно» я как-то сомневалась, однако вслух ничего не высказала. Но Анька-то – актриса…
– Так мы берем с собой огнестрельное или нет? – вместо ответа спросила я ее.
– Берем, – сказала она.
– А как пойдем? Все-таки по веревке?
Анька кивнула.
– Не забывай, что нам еще и труп выносить, – напомнила она.
Я взвыла.
– Как?! Его что, тоже будем на крышу поднимать? Ты хоть думаешь, что говоришь, черт побери?! Труп по веревке… А если кто увидит?! Ведь лето же! Белые ночи!
– Ты предлагаешь ждать до осени, до темных ночей?
Я молчала. Я ничего не предлагала. Как же мне не хотелось участвовать в этом деле! И я совершенно не представляла, как можно провернуть планируемую Анькой операцию. И вообще, что она конкретно планирует? И что я здесь с ней делаю? Я ли это?! Может, после первого похищения нас с Костиком стоило заявить в милицию? Но только подумав об этом, я тут же вспомнила свою ярко-красную «Тойоту». Ездила бы я на ней, пожалуй, если бы нас не похитили. И Комиссаров пока ничего не требует. А из моих новых знакомых мне больше всего импонирует Анька.
– То есть ты хочешь поднять его на крышу, а потом сбросить? – уточнила я, возвращаясь к нашим баранам. – Чтобы он вроде как разбился?
Анька призналась, что вначале ее посетила именно такая мысль, но потом она ее отклонила. Еще станут проверять квартиры… Не пойдет.
– А квартира записана на тебя?
– Нет, на одну подругу. Но она уже три года живет в Германии. Квартиру оставила мне, чтобы я за ней приглядывала.
– Но тогда…
– Что тогда? Меня мог видеть кто-нибудь из соседей. За три года я там появлялась неоднократно. Братца тоже могли видеть. Он ею часто пользовался. Он же там встречался со своим хахалем. Я – девочка приметная, да и братец был не самым последним уродом. В общем, лучше не светиться. И квартиру не светить. Мы его куда-нибудь вывезем…
– Как?! – опять взвыла я. – Его же тогда до машины дотащить надо! А ты сама говорила, что он уже разлагается.
Меня передернуло.
Но у Аньки на все были готовы ответы. Она рассказала мне, как мы будем его выносить…
– Ладно, поехали, хватит тут сидеть. Да, насчет компьютера. Лучше мы тебе ноутбук поставим. Куда такую махину перетаскивать? А ноутбук компактный. У меня стоит на той квартире. А с этого компьютера я перекачаю на него всю нужную информацию. Вперед!

Машину мы оставили рядом с парадной, выходящей на сторону, противоположную той, куда выходила Анькина «берлога». Дом стоял буквой Г, и все парадные, кроме двух, смотрели на некое подобие садика. Где-то в нем вполне могли притаиться люди Инессы (или чьи-то еще), следящие за входом в нужную им дверь. Исследованием садика мы заниматься не собирались. Может, как-нибудь в следующий раз.
Перед выбранной нами парадной рядком стояло несколько машин, в основном «Жигули» разных моделей, даже ни одной задрипанной иномарки, так что наша «шестерка» ничем не выделялась из общего ряда.
Перед самым выходом из однокомнатной квартиры, где мы экипировались, Аньку вдруг осенила мысль переодеться мужчиной. Нашелся и мужской парик (чего только не было у нее припасено!). В общем, теперь мы представляли собой молодую пару. Уже в машине я нацепила русый парик. Мне казалось, что узнать нас в таком виде невозможно.
На улице было пустынно. Да, времена сильно изменились. Давно ли в белые питерские ночи по улицам толпами бродил народ? А теперь все сидят по своим норам, нос высунуть боятся. По улицам одни бандиты шастают. Или бандитки, как, например, мы с Анькой, на дело направляются. Кому сказать: идем избавляться от трупа. Я ли это?!
Мы юркнули в парадную, на лифте поднялись на девятый этаж, пока ехали, натянули перчатки. На верхней площадке мне стало плохо: чтобы залезть на чердак, требовалось подняться по лестнице, нависавшей прямо над лестничным проемом. А если соскользнет нога… Ведь это же куда лететь с такой высоты…
– Анька… – промямлила я.
– Опять начинается? – прошипела моя напарница, подталкивая меня к лестнице. – Давай!
У меня подкашивались ноги. Лесенка, ведущая наверх, в отличие от основной,