Двойники идут на дело

Я не понимаю, Аня. В самом деле, не понимаю. Ну, снимала я тебя со Стасюсом. Ну и что? Даже если бы на твоем месте была я. Мы все – взрослые люди. Стасюс, как я понимаю, не женат? Артем тоже. Мало ли кто с кем переспит.
Анька хохотнула и пояснила, что лишняя пленочка никогда не помешает. Пусть лучше она будет, чем не будет. Может понадобиться через неделю, через месяц, через год. Вдруг возникнет какая-нибудь пикантная ситуация, а ты станешь кусать локти, что в свое время не сняла фильмишко с участием героя, когда имела такую возможность. Пусть лучше будет лишнее, чем не будет вообще.
Я пожала плечами. Мне подобные рассуждения никогда не приходили в голову, но я до встречи с Анькой жила в каком-то другом мире, да и до сих пор мыслю несколько по-иному.
– В общем, приводи его сюда, – закончила Анька свое выступление.
Я напомнила ей, что она мне вцепилась в физиономию при одном упоминании о моем знакомстве с Артемом. А теперь предлагает лечь с ним в постель. И какой мне ждать от нее реакции в дальнейшем? Голову не оторвет?
Анька дико расхохоталась.
– Так я же его тебе сейчас сама предлагаю. А потом, если нужно для дела, – никакого мужика не жалко. Ты права: если с ним лягу я, он поймет, что это я. Поэтому на этот раз должна быть ты. Но на пленке-то кто заметит подмену?
– Нет, Аня, – твердо сказала я.
– Он тебе что, совсем не нравится?.. Вообще-то это хорошо, что у нас с тобой разные вкусы относительно мужиков. Но, Лерка, ты подумай! Нужно для дела! Я для дела с кем угодно трахнусь.
Я не понимала, для какого дела. Я вообще не хотела идти на встречу с Комиссаровым, тем более тащить на нее ребенка, на чем настаивали Анька и сам Костик. Мне все надоело! Я еще не отошла от ночных приключений. Я хотела спокойно лечь спать сегодня вечером, причем одна.
– Если не приведешь Комиссарова, поедем общаться с соседями-наркоманами, – заявила Анька.
Я вначале не врубилась, кого она имеет в виду.
– С Ленькой и его подружкой, – пояснила моя неугомонная копия.
Я поинтересовалась, каким образом Анька представляет себе это общение. Поликарпова ответила, что намерена учинить им допрос с пристрастием. Во-первых, они должны понести наказание за воровство. Во-вторых, они могли что-то слышать. По крайней мере звук выстрела. Глушителя же на «стволе» не было. И кто-то мог тогда вызывать милицию, только менты, увидев наркоманов, занялись ими и по каким-то причинам не дошли до нужной квартиры… А звонившие в «ноль два» точно не знали, откуда шел звук. Может быть, были уверены, что именно от Леньки с Настей, надоевших всем своими оргиями. А судя по состоянию квартиры, наркоманские оргии там явно устраивались. Да мало ли причин?
Я заметила, что после наших двух выстрелов в ее первой «берлоге» никто не прибежал и милицию вроде бы не вызывал. Мы же сколько времени еще находились в той квартире? Милиция бы несколько раз успела приехать. Если бы ее вызвали. Да и стрельба теперь не является даже для среднего человека чем-то из ряда вон выходящим. А, главное, народ не хочет получать лишние проблемы себе на голову, потому что те, кто стреляет в соседней квартире, потом могут прийти и к ним. Кому охота, чтобы его таскали на допросы, потом в суд? Наши люди не американцы и не немцы, о выполнении своего гражданского долга думают в последнюю очередь.
– У меня там звукоизоляция, – сообщила Анька.
– Что там у тебя?
– Звукоизоляция, – пояснила Анька, смотревшая на меня так, словно я приехала из какой-то глухой деревни в столичный город Санкт-Петербург, – хотя я, столкнувшись со всеми ее штучками, чувствовала себя именно такой деревенской Машей-Глашей, далекой от технического прогресса.
– То есть соседи вообще не слышали выстрела? – поразилась я.
– Ну что-то могли слышать, конечно, – протянула Анька, – но не то, что ты думаешь. Не тот грохот, который был в квартире.
Слушая нашу перепалку с Анькой, Костик превратился в одно большое ухо, а потом потребовал подробных объяснений.
– Да мы немножко постреляли с твоей мамой, ребенок, – сказала Анька.
– Мама не умеет стрелять, – заявил Костик.
– Вот и я о том же. Надо поехать за город, потренироваться.
– Поехали, – кивнул Костик. – Я тоже поучусь.
– Устами младенца глаголет истина, – продекламировала Анька и решила, что эту процедуру мы проведем завтра.
Я заявила, что они мне все надоели до чертиков вместе со своей звукоизоляцией, стрельбой, наркоманами, трупами, бандитами и кто там еще появился в моей жизни в последнее время.
– Хватит трепаться! – перебила меня Анька и велела одеваться: дело приближалось к семи.
Пока я облачалась в парадно-выходной наряд, Анька давала ценные указания.
Судя