Двойники идут на дело

что какая-нибудь вещь стоит не так? Или…
– Вы понимаете, это ведь не моя квартира, – медленно произнесла я. – Если бы у меня дома кто-то побывал в мое отсутствие, я тут же заметила бы это. По мельчайшим деталям. А Ларисина квартира – это Ларисина квартира. Я бываю там не так часто. Раз в две недели. Иногда раз в месяц. Там не хранится никаких денег и ценностей. Но если бы вломились воры… Наверное, я поняла бы. Но что там брать? Мебель? Так соседи бы, наверное, услышали шум. И там же бабки все время сидят на лавочке перед парадной. Старую одежду? Тогда бы все разворошили – если бы вломились бомжи. Но ничего такого, слава богу, не случалось.
Я постучала по деревянной ножке стола, а потом посмотрела прямо в глаза Артему и спросила с беспокойством:
– А вы считаете, что той квартирой кто-то пользовался?
Он помолчал еще несколько секунд, а затем заявил:
– Ее могла использовать в своих целях Анна Поликарпова – та, с которой вас спутали мои люди. Возможно, она каким-то образом узнала о вашем существовании. До нас.
– И что она там делала?! – почти закричала я.
– Трудно сказать. Пожалуй, тоже с кем-то встречалась.
– Но зачем это ей? Если я правильно поняла, Анна – человек не бедный, и у нее должно быть много мест… для встреч.
Артем заявил, что я плохо знаю Аньку (ха-ха!), а поэтому не могу предположить, как работает у нее мысль (по-моему, этого вообще никто не может, включая самого Комиссарова). Не исключено, что она запланировала какую-то аферу, решив как-то использовать меня втемную (с этим я вполне могла согласиться). Комиссаров посоветовал мне быть очень осторожной и предложил договориться об условных сигналах: когда я буду приезжать в квартиру убираться, в дверь будет звонить кто-нибудь из его людей (а вообще даже лучше, если я буду предварительно звонить им по телефону) и выяснять, я это или не я. Нужно придумать пароль.
– Вы постоянно следите за этой квартирой? – Я вылупилась на Комиссарова большими круглыми глазами. – Но зачем?
– У нас есть свои причины для этого, Лера. Но, уверяю вас, мы следим не за вами. Если бы мы знали, что все это время там появлялись только вы… Но мы не уверены. И для вас же лучше, если мы во всем разберемся.
– Но зачем разбираться?! Ведь ничего же не пропало! Ну, даже если эта ваша Анна и побывала там, что такого? Да, конечно, нехорошо, мне было бы неудобно перед Ларисой, если бы она узнала, но я могу сменить замки. Вдруг Анна каким-то образом раздобыла ключи? Хотя как это можно сделать? Я же ключей не теряла. Но и следов взлома не замечала тоже. А ведь если открывали не ключом, а отмычкой, должны остаться царапины, правда? Но я обязательно посмотрю в следующий раз. Может, они совсем незаметные?
Комиссаров вздохнул. Видимо, опять думал, открыть мне еще что-то или нет. И опять решился.
Артем достал фотографию, на которой я узнала Степана (но приложила максимум усилий, чтобы Комиссаров ничего не заподозрил), и поинтересовался, не знакома ли я с этим человеком. Я покачала головой. Костик тут же схватил снимок, рассмотрел его и спросил у Артема, кто это.
– Если не знаете его, вопрос снимается.
– А кто это все-таки? – не отставала я.
– Моим людям казалось, что этот человек тоже бывает в квартире вашей подруги.
«Если кажется, надо креститься», – хотелось съязвить мне, но я сдержалась: зачем злить Артема?
– Если и бывает, то мне об этом неизвестно, – твердо заявила я. – Послушать вас, так там просто проходной двор. А потом ваши люди что, постоянно следили за квартирой? Именно за квартирой, а не за домом? Я бы заметила, если бы кто-то стоял на площадке или у лифта.
– Возможно, мы ошиблись с квартирой, – ушел от ответа Артем и предложил все-таки на всякий случай определиться с паролем.
Я вздохнула и согласилась. Мы выбрали число двести тринадцать – номер школы Костика.
Больше разговоров о делах мы не вели, ужин вскоре закончили, и Дима доставил нас до нашей парадной. Костик напомнил ему про кассеты, и дядя Дима обещал как-нибудь заехать к нам в гости. Его мне только и не хватало. Ладно, поручу Аньке, сама лучше посижу в шкафу с видеокамерой.

Поликарпова потребовала подробного отчета о встрече, а выслушав нас с Костиком, почесала в затылке и поинтересовалась у меня, что я думаю обо всем этом деле.
Я не стала честно признаваться, что предпочла бы больше никогда не видеть никого из своих новых знакомых и не касаться Анькиных дел, но от меня ждали совсем другого ответа.
– Аня, я не знаю, – отозвалась я. – Я тебе уже говорила, что для убийства нужен мотив. Какой мотив может быть у Комиссарова? И зачем ему убивать Степана в квартире, где бываешь ты? Убил бы в другом месте. Зачем