Двойники идут на дело

я ее убирала. И тогда туда приезжал Дима, фамилию его я не знаю. Да ты же его вчера здесь видел.
Иван заявил, что Дима не в состоянии отличить меня от Аньки, и поинтересовался, что необычного я приметила в той Анькиной «берлоге». Я ответила, что была там в первый и, надеюсь, последний раз, так что ничего конкретного сказать не могу.
– Следы крови?
Я покачала головой.
– Но они должны были быть! – заорал Иван.
– Но их не было! – заорала я в ответ, а потом гораздо тише добавила: – Я сама удивилась.
Иван рассмеялся.
– Неужели Анечка вымыла пол? – спросил он сам себя, а потом снова внимательно посмотрел мне в глаза и заметил, что она одна не могла вынести труп из квартиры.
– Ты думаешь, я стану таскать трупы на пару с твоей сумасшедшей сестрой? Ты думаешь…
Иван перебил меня и спокойным тоном сказал, что он совершенно не представляет, что я буду и что не буду делать добровольно и за какую конкретно сумму соглашусь на те или иные действия. Он еще слишком плохо со мной знаком. Но каждый человек имеет свою цену, причем она необязательно выражается в деньгах. И снова вспомнил про Костика.
– Что ты от меня хочешь? – устало спросила я после окончания его длинной речи.
– Все в подробностях. Как ты первый раз увидела Аньку. Что вы успели вместе натворить. Что она еще планировала.
– Что с ней? – спросила я вместо ответа. – Она жива?
– От этого зависит твоя версия? – усмехнулся Иван. – Нет уж, милочка. Давай-ка рассказывай. Но в одном можешь не сомневаться: мою сестричку ты больше никогда не увидишь.
А я сомневалась и поэтому представила все так, словно почти ничего не знаю. Анька свалилась мне как снег на голову и поселилась тут. Она часто куда-то уезжала, иногда заставляла меня покидать квартиру. Более или менее правдиво я рассказала только про визит к Насте. Иван слушал очень внимательно, практически не задавая уточняющих вопросов.
– Ясненько, – сказал он после того, как я закончила. – Использовала, значит, тебя моя сестричка. Но, с другой стороны, где бы ты заработала штуку баксов? Считай – отрабатывала гонорар. Ладно, Лерка. Забудь про мою сестрицу. Она больше не будет отравлять тебе жизнь.
«Отравлять?» – подумала я. Вообще-то Анька развеяла рутину. Она внесла азарт, риск, необычность, игру и смех, но одновременно и страх, и соучастие в преступлении, и прямое столкновение со смертью. Но первое все равно перевешивало. С ней никогда не было скучно! С ней я получила то, чего мне не хватало всю жизнь, – как я поняла теперь. Я никогда не могла предугадать, что она выкинет в следующее мгновение. И меня волновала ее судьба. Поликарпова не должна погибнуть! Какая бы она ни была!
– Она в той психушке, куда ее собиралась отправить Инесса Кальвинскене? – Я посмотрела на Ивана.
– Нет пока, – ответил он, а потом заявил, что мне теперь придется работать по указанию этой самой Инессы и его самого. Меня же не зря приглашали в особняк (я бы сказала: дворец) Чапая. – Моя сестричка правильно предполагала, что тебе придется изображать ее на похоронах. – Иван кивнул на магнитофон в кейсе. – Но только лишних вопросов там ты задавать не будешь. Потому что я буду рядом. И тебе их задавать теперь незачем, правда, Лера? Вообще я рекомендовал бы тебе дружить со мной.
Я вся сжалась под его взглядом. Он усмехнулся и потрепал меня по коленке.
– Не бойся, киска. Только помни: если станешь себя хорошо вести, все будет в порядке. И еще ребенка своего сможешь отправить учиться за границу.
С этими словами Иван поднялся. Я пошла закрывать за ним дверь. На пороге он обернулся.
– Похороны послезавтра. О времени я тебе сообщу попозже. За тобой придет машина.
Я молча кивнула, не доверяя своему голосу. Когда за Иваном закрылась дверь, я бросилась в комнату к сыну, приложила палец к губам, чтобы он не произнес вслух ни слова, а потом написала на листочке бумаги, что мы должны найти скрытый микрофон, установленный в квартире. У ребенка округлились глаза, но он тут же принялся мне помогать.
Как я понимала, это должна была быть какая-то небольшая черная штуковина. Но куда Иван мог ее прицепить? Где он сидел? Эх, мне бы сейчас электронный приборчик, обнаруживающий подобные штучки, про который я читала в каком-то детективе! Может, у Аньки и такие имеются в заначке? Только где сейчас Поликарпова?… И тут я вспомнила про запись, которую сама вела из шкафа. Молодец, Анька! Вот для чего эта запись может пригодиться.
Я открыла дверцу шкафа, схватила кассету и вставила ее в видеомагнитофон, а потом мы с Костиком очень внимательно просмотрели все с момента появления Ивана в комнате – и поняли, что и когда он сделал. Причем оставил он сразу два «жучка»! Мы их нейтрализовали.
Затем