Двойной кошмар

руками.
   Руки взметнулись вверх и опустились, взметнув столб воды. Чудище с плеском, разбрызгивая воду, ступило в глубину, его чёрный, горбатый силуэт вдруг пошатнулся, и огромная масса туловища обрушилась в озеро.
   Мелькнули в воздухе кривые, чёрные ноги. Тугой стеклянной короной взметнулась вверх волна, полетели брызги. Мелькнул и пропал размытый в залитых водой Ромкиных глазах тощий силуэт глюка. В воде ворочалось, рыча и размахивая руками, страшное, горбатое звероподобное существо.
   Отчаянно вскрикнул такой знакомый, Ромкин голос. Силуэт двойника опять мелькнул и пропал в туче брызг. Роман подобрал на берегу камень побольше и кинулся воду. Размахнулся и с силой запустил камень в мохнатую, чёрную тушу.
   Звероподобное существо дёрнулось, брыкнуло кривой ногой. Огромная туша качнулась, взметнув волну, и из воды показалась голова Ромкиного двойника. Тот, цепляясь за клочья чёрной шкуры, поднялся над водой и судорожно закашлялся, тяжело дыша и отплёвываясь. Волосы облепили ему лицо, руки тряслись, цепляясь за чёрные лохмы качающейся в воде туши.
   Ромка кинулся за другим камнем, вернулся, и шмякнул булыжником по мохнатому горбу.
   — Стой, — надрывно кашляя, просипел глюк, — хватит!
   Двойник откашлялся, сплюнул в воду, оттолкнулся от туши и побрёл к берегу. Ромка пнул существо пяткой. Туша вяло качнулась.
   — Оно что, сдохло?
   — Сдохло, — не оборачиваясь, буркнул глюк, валясь на гальку. Он лёг на спину и закрыл глаза. У запястья правой руки, натянув кожаный ремешок, сплетённый дядькой Толстопупом, лежала шипастая дубинка.
   — Это ты его? — не веря, спросил Ромка. Он опять пнул тушу ногой. Туша больше не шевелилась.
   Двойник сел и поднял руку с повисшей дубинкой. Поперёк запястья наливался багровый рубец.
   — Вот ведь дрянь. Когда эта тварь на нас из леса выскочила да на тебя бросилась, я только и успел дубиной махнуть.
   Глюк закашлялся и отёр мокрое лицо ладонью. Оглядел опухающее на глазах запястье:
   — Никогда никого не бей палкой плашмя, студент. Я его стукнул, а эта дура отлетела и мне прямо в лоб. Ладно, не шипом, а рукояткой попало. Сейчас бы я тоже тут плавал, кверху брюхом.
   — А это… этот отчего плавает? — недоверчиво спросил Ромка, косясь на горбящуюся над водой тушу.
   — Хорошие дядька петли для дубинок делает, вот почему. Я рукой махнул, она птичкой вокруг облетела, — хмуро ответил глюк, не глядя на Ромку. — Как цеп, понял? А тут эта тварь мне прямо в лицо своим рылом сунулась…
   Роман кивнул. Он понял. Дубинкой его махать никто никогда не учил. А вот цеп и прочие экзотические виды оружия ему были хорошо знакомы.
   — Чёрт, — сказал двойник, бледнея и сглатывая. — И чего этот урод ко мне полез? Висок подставил. Шипы ведь…
   Он согнулся, и его стошнило на гальку.
   Ромка сходил к озеру и выловил из воды свою намокшую одёжку. С мокрой, потяжелевшей шкуры ручьями текла вода, и он разложил её на берегу. С неё тут же заструились ручейки, впитываясь в гальку.
   Глюк поднялся на ноги, сходил к воде и умылся. Потом они вместе вытащили на берег тушу убитого существа. Туша на берегу оказалась неподъёмной, и они выволокли её из воды только по пояс, оставив ноги мокнуть в озере.
   Тело перевернули. Шлёпнула о камни тяжёлая мёртвая рука, и на Ромку глянули полузакрытые, тёмные, почти без белков глаза. Низкий лоб в продольных, глубоких морщинах, сросшиеся брови, редкая бородёнка, и оскаленные в последней гримасе зубы. У этого подобия человека была шишковатая голова, поросшая не то бурым волосом, не то шерстью, и тяжёлая челюсть с неправильным прикусом. Туловище его было не мохнатым, а просто обёрнутым в шкуру животного, перевязанную ремешками на боках и груди.
   Грудь его, круглая и объёмистая, словно бочка, была перетянута ремнём с пряжкой в виде головы льва. На ремне болталась кожаная фляжка и какой-то вытянутый предмет в меховом футляре.
   — И что нам теперь с ним делать? — спросил сам себя Ромка, оглядывая тело. Солнце стояло прямо над головой, и ощутимо припекало макушку. Если оставить труп у воды, экологическая катастрофа в отдельно взятом озере обеспечена.
   — Засунь его в пластиковый пакетик для мусора, — огрызнулся глюк. Он посмотрел в лицо звероподобного человека, скользнул взглядом по ранке на виске, и позеленел. Нагнулся над водой и стал плескать себе в лицо.
   — Да благословят вас боги, дети мои, — проскрипел голос над головой Ромки. Тот вздрогнул и поднял голову.
   На берегу, в двух шагах от неподвижно откинутой руки убитого человека стоял тощий дед в банной простынке и слезящимися старческими глазами смотрел на труп.
  
   Глава 11
  
   — Да благословят вас