Двойной кошмар

красной глины, из тех, что привык подкладывать Ромкин тренер своим ученикам, но удар достиг цели. Голова мужчины откинулась назад, и он молча кувыркнулся со скамьи.
   Кривонос так же молча подступил с другой стороны и ткнул копьём. Мужчина захрипел и заскрёб пятками по земле.
   — Погоди, — Роман наклонился над поверженным противником. Тот дёргал ногами, в пыли под ним расплывалась багровая лужа. — Ты убил его!
   — Ты сказал, мы идём воевать, — ответил Кривонос.
   — Я хотел взять языка!
   — Тебе нужен его язык? — с удивлением спросил Кривонос. — Если хочешь, я могу его выре…
   — Нет! — Нужно осторожнее подбирать слова. А то отрезанным языком не обойдётся. — Я хотел допросить его.
   Ромка взглянул на женщину. Та сидела на скамье, прикусив зубами кулачок, и с ужасом смотрела на пришельцев.
   — Ты пойдёшь с нами и выманишь их из дома.
  
   Глава 18
  
   В доме старосты было шумно. И оттуда тянуло жареным мясом. Совсем как на даче, когда шашлык шипит на углях и роняет капли жира в золу.
   Они пробрались вдоль огородов с увядшей капустой и обошли дом с двух сторон. С одной стороны, где торчали остатки навеса, и топорщились обгоревшие кустики рассады, заняли позицию Кривонос с Мухобоем. Ромка с Толстопупом и сыном старосты спрятались в густой тени, отбрасываемой каменной стеной дома. Девушка, которую они привели с собой от колодца, съёжилась рядом, уткнувшись лицом в колени.
   — Мне нужен хотя бы один для допроса, — прошептал Ромка. Толстопуп, притаившийся рядом с ним у каменной ограды, молча кивнул.
   Ромка осторожно высунулся из-за угла, осмотрел пустой двор, залитый ярким солнцем. Аромат жареного мяса расплывался в воздухе. Было тихо, только посвистывали птицы, да шелестел ветерок в иссохших листьях рассады.
   — Наша свинья, — шептал сын старосты, наматывая на кулак ремешок пращи. По щекам его катились слёзы. — Свинья Красотка… Кабанчик Денежка… Поросята…
   — Тихо, — сквозь зубы сказал Роман.
   Из двери выбрался, задев плечом за косяк, здоровый парень. Сыто отдуваясь, поглядел на солнце, почесал живот, скрытый под матерчатой безрукавкой, и направился за угол дома. Послышалось журчание. Потом раздался глухой звук, будто от удара, невнятная возня, и из-за дома выглянул Кривонос. Показал поднятый вверх палец и скрылся.
   — Один есть, — шепнул Толстопуп.
   Ромка сжал пальцы на плече девушки.
   — Иди. Помни — если они не поверят, с тобой случится несчастье.
   Девушка кивнула, её волосы мотнулись по плечам и защекотали ему лицо. Она сидела так близко, что он слышал её дыхание и чувствовал, как она дрожит. И от неё пахло страхом.
   — Вперёд! — Ромка подтолкнул девушку. Она встала и неуверенно двинулась к дому. «Женщины и дети как приманка — это военная хитрость, а не подлость», — сказал он себе, глядя, как девушка подходит к двери. Живот сводило от волнения, и ему вдруг мучительно захотелось сбегать в ближайшие кусты.
   Девица заглянула в дом, что-то сказала, на мгновение скрывшись из вида, а Ромка мгновенно вспотел. Ничто не мешало ей сейчас предупредить тех, кто сидел сейчас внутри. Он представил, как из дверей выбегает группа вооружённых мечами громил, и ему стало тошно.
   Но вот она показалась вновь, торопливо сделав несколько шагов назад. Из дома вслед за ней вывалился ещё один здоровый парень, почти близнец того, что скрылся за углом.
   Парень попытался ухватить её за руку, девушка увернулась.
   — Лови её! — крикнул от порога ещё один, постарше. Он стоял у косяка, отирая мокрое от пота, красное лицо. Кожаная безрукавка его свободно болталась на плечах, ремешки на боках были распущены для удобства. — Да тащи сюда!
   — Я просто спросила, не надо ли вам воды! — взвизгнула девушка.
   Краснолицый захохотал, глядя, как здоровяк ухватил девушку за волосы и потянул к себе.
   — Тащи её в дом!
   Ромка сложил ладони у рта и тихо покрякал. Кричать по-утиному научил его отец, заядлый охотник. Тот почему-то не признавал специальных манков, и на охоте приманивал охочих до самок селезней, сидя в камышах напротив болтающейся на волнах подсадной утки-обманки, и крякая в ладонь.
   Одновременно, с неуловимой разницей, с двух сторон тихо просвистели ремешки пращ. Краснолицый дёрнулся, разинул рот, показав щербатую пасть, схватился за грудь и рухнул на колени.
   Здоровый парень отпустил волосы девушки, крутанулся волчком и отлетел к стене. Дрыгнул ногами и приложился спиной о косяк. С крыши посыпалась труха, с глухим стуком упал почерневший от огня старый кувшин. Звякнул о землю и разбился на куски.
   Ромка выскочил из-за угла и бросился во двор. Краснолицый скорчился на ступенях крыльца,