Двойной кошмар

домов из грубого камня.
   Волами правил парень в простом кожаном шлеме и такой же безрукавке с нашитыми на груди металлическими пластинками. Кожа безрукавки изрядно выцвела, а пластины имели потёртый вид.
   Возле повозки, на упитанном мерине обливался потом толстяк в белой фуфайке, расшитой по краю цветной нитью. Поверх фуфайки у толстяка красовался коричневый плащ тонкого сукна. Плащ был сколот у горла блестящей пряжкой с синим камушком.
   Толстяк тяжело дышал и обливался потом. Он то и дело отирал ладонью покрасневший лоб и круглое лицо с мясистым носом.
   — Погоняй волов, парень! — неожиданно зычным голосом гаркнул он, когда маленький отряд догнал телегу. — Я уже испёкся, клянусь грудями богини!
   Он оглядел нагнавший их отряд, и положил руку на пояс, где висел меч в новеньких ножнах. Парень на повозке выпрямился, посмотрел на Ромкиных спутников, и насмешливо выкрикнул:
   — Эй, Губотряс! Куда добычу тащишь?
   Ещё один вояка, с другой стороны повозки, что сидел, свесив ноги, захохотал:
   — После нас объедки подобрали? Два мальца и девка?
   Один из солдат Ромкиного отряда молча помахал рукой в ответ.
   А Роман похолодел, глядя на людей, которые тесной кучкой сидели в повозке. Несколько молодых мужчин и женщин сидели, опустив головы, под палящим солнцем. Шею каждого обхватывала верёвочная петля. Руки их тоже были связаны верёвкой.
   Ожидая и боясь увидеть Рэма, Ромка вгляделся в сидящих на жёстких досках людей. В глазах у него потемнело от волнения, он моргнул, смахнув ладонью пот. Никого, хоть немного похожего на его двойника, не было видно.
   Волы тем временем подкатили свой груз прямо к площади, и повозка остановилась. Из собравшейся на площади толпы вышел старик в белой простынке, перетянутой по поясу плетёным ремнём. На плечах, поверх белого одеяния, у старика была накинута шкура волка.
   — Что ищете, добрые люди? — спросил старик.
   — Вы меня знаете, — громко ответил толстяк, остановив своего мерина напротив старика. — Я приезжал к вам зимой по поручению моего господина. Сейчас я ищу беглых рабов. Каждый, кто видел беглецов, должен сообщить мне. А если у вас есть люди, желающие продать моему господину своих детей или работников, они могут сделать это сейчас.
   — У нас праздник, — ответил старик. — День плодородия. Сегодня мы приносим жертвы богине, и не можем совершать сделок. Если хотите, останьтесь, и почтите с нами богиню плодородия. Мы будем веселиться до утра. А о делах поговорим завтра.
   Толстяк кинул взгляд на повозку, где была его добыча. Связанные люди уныло сидели, повесив головы. На площади тем временем уже установили длинный стол, возле которого суетились женщины в праздничных одеждах. У столба блеяли жертвенные бараны. Несколько молодых мужчин тащили бурдюки с вином.
   — Мы останемся, чтобы почтить богиню, — сказал толстяк. — Наша добыча не протухнет.
   Он засмеялся, хлопая себя по упитанным бокам. Его зычный смех прокатился по площади, и с крыши ближайшего дома вспорхнули испуганные птицы.
  
   — Это он, Громкоголос, — шепнул Ромке на ухо Толстопуп.
   — Где мой брат?
   — Не знаю.
   Толстяк в сопровождении старика в волчьей шкуре и нескольких седобородых мужчин прошли к столу и уселись, заняв почётную середину.
   — Нужно узнать, куда увели Рэма, — тихо сказал Ромка, оглядывая площадь.
   Где праздник, там выпивка. Где вино, там пьяные. А есть где пьяное веселье, там всё может случиться.
  
   Им отвели место на самом краю площадки. Ромка, остерегаясь смотреть в лицо Громкоголосу, надвинул шлем на самые глаза, и тихо сидел над листком, где лежал кусок мяса, сыр, ломоть лепёшки и неизменные оливки. Если этот жирный хозяйский прихвостень запомнил Рэма в лицо, весь план может пойти насмарку.
   Над площадью пронёсся дребезжащий, унылый звон, и Ромка поднял голову. На большой плоский камень, что лежал посредине утоптанной площадки, взобрался человек в потёртой простынке, которую местные жители считали одеждой. Уселся на складной стул, который ему заботливо поднёс какой-то мальчишка, и провёл пальцами по струнам кифары.
   — Сейчас нас порадует своим искусством сам великолепный Газелий, любимец муз и знаток поэзии! — объявил старик в волчьей шкуре, и зрители приветственно завопили.
   — Напоминаем, что победителю состязания певцов, которое состоится на нашем празднике, будет вручен жирный баран! Тот же, кто победит в состязании самого Газелия, великолепного поэта и философа, будет увенчан венком из листьев нашего священного лавра и получит лучшую козу! Кроме того, он сможет купить у нас рабов по самой выгодной цене!
   Толстяк Грокоголос хлопнул ладонью