Двойной кошмар

То, что Роман издали принял за шапочку растамана, изрядно поношенную, оказалось шапкой красных кудряшек, больше приличных для пуделя, чем для человека. На лице парня, загорелом, с орлиным носом, блестели серые узкие глаза.
   — Я собираюсь отнять своего брата Рэма у самого царя, — медленно сказал Ромка. Он только сейчас понял, что Громкоголос — слуга того самого человека, который отнял трон у своего брата, и сел на него незаконно. И этот человек, очевидно, запер дочь в темницу, велев бросить её сыновей-близнецов в реку. Его дед.
  
  
  
   Часть вторая
  
   Глава 23
  
   — Подарок царю! — тонким голосом пропел пухлый раб в богато расшитой набедренной повязке.
   Над повязкой колыхался тщательно выбритый розовый живот. В руке раба блестел новенький меч с широким лезвием. В лезвие можно было смотреться, как в зеркало. Очевидно, в других целях его не использовали. В другой руке была зажата верёвка. Конец верёвки тугой петлёй обвивал шею Рэма.
   — Стой, где стоишь, — дворцовый стражник ткнул тупым концом копья в мраморный пол. Глухо звякнул металл на конце древка.
   Из-за колонн, окружавших дворик с бассейном, показался тощий, носатый человечек в нарядной простынке и золочёных сандалиях. Пухлый раб дёрнул верёвку, заставив Рэма подойти ближе.
   Нарядный человечек оглядел пленника:
   — Наш господин уже отдыхает с новой наложницей. Но я скажу ему о вашем подарке.
   Человечек ещё раз обвёл взглядом Рэма, и ушёл, смешно семеня ногами в расшитых туфлях.
   Рэм остался стоять на мраморных плитах возле пухлого раба. Верёвка давила шею, ноги в потрёпанных сандалиях горели огнём.
   Всю дорогу до города он тащился за хвостом пегой лошади, на которой восседал доверенный раб Громкоголоса. Следом шагал здоровенный вояка в шлеме и кожаном доспехе, подталкивая пленника копьём в спину, если тот начинал загребать ногами и поднимать пыль.
   Солнце над дорогой палило немилосердно, лошадка трусила с ленцой откормленного животного, которого никогда не били ничем, кроме хворостины. Так что когда впереди показались первые дома, солдат уже сам поднимал сандалиями пыль, опираясь на копьё, как на палку, и только костерил вполголоса ленивого раба, не уточняя, кого именно. Жирный всадник дремал, надвинув на глаза шапочку из белой ткани, и не обращал внимания на брань вояки.
   Город оказался большой деревней, с выстроенными как попало домами из серого камня, рыночной площадью, храмом с колоннами и царским дворцом. Такой дворец в родном городе Ромки в лучшем случае сгодился бы под особняк, построенный свихнувшимся на античности архитектором. Но по сравнению с домиками горожан, больше похожими на гаражи, здание, и правда, выглядело внушительно.
   Из-за колонны опять вынырнул человечек в ярких туфлях:
   — Мой господин желает видеть свой подарок. Проходите!
   Пухлый раб дёрнул верёвку и последовал за человечком. Рэм пошёл за ним. Упитанное, как у тюленя, тело его поводыря колыхалось совсем рядом, подрагивая складками кожи при каждом шаге. Рэм представил, с каким сочным звуком эта туша шлёпнется на каменный пол. Всю дорогу до города его мучил соблазн отнять копьё у стражника и ткнуть жирного раба мордой в пыль.
   Но руки были связаны, и рисковать попусту Рэм не хотел. Тем более они двигались туда, куда ему самому хотелось попасть — в город, о котором им с Ромкой прожужжали все уши. «Это не они меня ведут» — решил Рэм, сделав вид, что не заметил очередного тычка копьём в зад. — «Это я позволяю им меня вести».
   — Идите за мной, — человечек повёл их вдоль бассейна.
   Бассейн, квадратный, с разноцветной плиткой на дне, украшали четыре статуи по углам. Они были сделаны из светлого, полированного камня, и изображали девиц разной степени стыдливости. В воде резвились настоящие девушки, Рэм только мельком глянул на них, и едва не свалился с мокрого края бассейна.
   — Нимфы отдыхают, — пробормотал Рэм, с трудом восстановив равновесие.
   Жирный раб, заметив его взгляд, фыркнул:
   — Знаешь, почему тебя повели этим путём, мальчишка?
   — Так короче? — предположил Рэм, косясь на одну из девиц, подплывшую поближе, и высунувшуюся из воды по пояс. Девица посмотрела на него и хихикнула. По её мокрой шее и груди стекала вода.
   — Потому что сделать ты всё равно ничего не успеешь, — хихикнул в тон девице толстяк. — Здесь живут только евнухи.
   Жирный раб фыркнул, сделав пальцами недвусмысленный жест, будто щёлкал ножницами. Рэм демонстративно покосился на его набедренную повязку и тоже фыркнул. Толстяк порозовел и дёрнул верёвку:
   — Пошевеливайся!
   Они миновали бассейн и прошли в комнату без потолка. Солнечный