Двойной кошмар

темпе. Потом мозаика вмиг сложилась в узнаваемую картинку, и он смутился. У шалаша занимались сексом, очень темпераментно и вдохновенно.
   Роман отвёл глаза от сцепившейся в собачьих позах парочки, и уставился на шалаш. На полянке пыхтели и шумно дышали. «Натуристы» — подумал он, упорно разглядывая наброшенные на колья ветки, прикрытые козьими шкурами. — «Близость к природе, и всё такое»
   Надо было дождаться конца процесса и спросить дорогу. Ромка отодвинулся, чтобы не смущать людей. Хотя, как было известно, «натуристы» не страдали излишком застенчивости.
   Глюк вдруг охнул, зашипел:
   — Слон таёжный, на ногу наступил! — оттолкнул Ромку и двинулся прямо к совокупляющейся парочке.
   Он топал прямо к шалашу. Не обращая внимания на близящуюся к финалу пару, заглянул в шалаш, обошёл кругом костра, выхватил из золы торчащую там оструганную палочку и поковырял угли.
   — Жрать нечего, — отметил вслух.
   Мужчина меж тем оставил свою даму. Тяжело отдуваясь в клокастую бороду, поднялся на ноги и уставился на нахального пришельца.
   — Друг, — миролюбиво сказал Ромкин призрак, жадно разглядывая женщину, — нам бы перекусить чего-нибудь.
   Глаза его заблестели, когда женщина поднялась на ноги, оправляя платье.
   Собственно, платьем был кусок линялой тряпки, обёрнутый вокруг плеч, и даме осталось только опустить край ткани на бёдра. Глюк глазел, а женщина потупила глаза, подхватила с земли ещё одну тряпку, и проворно обернула вокруг талии. Тряпка закрыла ноги до щиколоток, и нахальный призрак разочарованно вздохнул.
   Мужчина хрипло откашлялся, выбирая грязноватыми пальцами из бороды сухие травинки. Шагнул вперёд, загородив даму. Оглядел глюка и неожиданно гулким голосом спросил:
   — Вы кто такие?
   Ромка зажмурился. Видимо, сотрясение мозга оказалось сильнее, чем он думал. Голос этого чужого мужика отдался в голове болезненным эхом. Словно по пустому чугунку ударили палкой. Наверное, поэтому слова показались скомканными. Как будто у собеседника странный дефект речи.
   — Мы есть хотим, — меж тем говорил нахальный глюк, глядя на низенького, широкоплечего мужика сверху вниз. — И выпить бы не мешало.
   Мужчина крякнул, оглянулся на свою женщину. Та стояла позади, скромно сложив руки на животе, и Ромка заметил, как она лукаво стрельнула глазками в сторону его глюка.
   У него, несмотря на духоту, от которой пот уже катился по лицу, холод продрал позвоночник. Всё очень плохо. Натуристы видят его галлюцинацию, и даже говорят с ней. Это значит… Ромка напряг память, забитую сведениями из учебников по медицине. Это значит… Короче, плохо его дело. Впору кричать «караул!» и примерять смирительную рубашку.
  
  
  
   Глава 4
  
   Затрещали ветки, зашуршали листья, и прямо над ухом зажмурившегося Ромки заорали:
   — Дядька Толстопуп! Дядька Толстопуп! Наших бьют!
   Если б у Ромки после всех испытаний сегодняшнего дня что-то осталось внутри, он бы опозорился. А так он только подпрыгнул на месте и уставился на источник ора. На полянку выкатился мальчонка, росточком Ромке по пояс, и заплясал вокруг коренастого мужика:
   — Наших бьют, дядька, скорее, скорее!
   «А кто у нас наши?» — машинально подумал Роман, удивляясь попутно терпению кудлатого натуриста. Малец только что обозвал того толстопупым. А мужик даже ухом не повёл.
   Дядька в ответ на вопли мальца только крякнул, пригнулся и полез в шалаш. Пошуршал там и выбрался наружу с каким-то тряпьём в руках. Деловито обмотал тряпьё вокруг талии и выхватил из веток, из-под козьих шкур, прикрывавших шалаш, увесистую дубинку. Дубинка имела бывалый вид, и в руке мужичка смотрелась очень внушительно.
   — Опять Лохматые? — хрипло спросил натурист, супя брови на мальчонку.
   — Они самые, дядька Толстопуп! — заверещал малец, только что не катаясь колесом от нетерпения. — Там они, за ручьём! Целой ватагой набежали! Меня дядька Белоглаз к тебе прислал!
   — Пошли! — буркнул мужик, и половчее перехватил дубинку. Женщина шагнула к нему и погладила по потной руке. Мужик дёрнул плечом, всем видом показывая, что ему теперь не до баб. И шагнул с поляны, мгновенно исчезнув за кустом. Только ветки качнулись. Малец бросился за ним.
   Ромка потоптался возле костра. Женщина смотрела вслед ушедшему мужчине. Примолкнувший было глюк воровато подступил к ней, и проворковал, положив ладонь на дамскую талию:
   — Красавица, не угостишь водичкой?
   Красавица оглянулась на нахала, смахнула его ладонь и полезла в шалаш. Глюк сунулся было за ней, и отшатнулся. Прекрасная дама проворно вылезла наружу, и в руке у неё был остро заточенный ножик.