Двойной кошмар

служанки словно ниоткуда появилась диковинная брошка, а жезл как прилип к её лбу, да там и остался.
   Пухлые пальцы служанки разжались, похожая на окорок рука соскользнула с шеи Фиалки и бессильно повисла. Звякнул о камень узкий нож. Толстуха пошатнулась, глядя застывшими, выкаченными глазами на замершего у решётки Рэма, и медленно повалилась набок. Диковинная брошь оказалась рукояткой короткого меча, вошедшего ей в грудь по самую крестовину.
   Фиалка, не поднимаясь с колен, боязливо тронула торчащий изо лба своей несостоявшейся убийцы жезл. Голова служанки качнулась, и стало видно, что игольчатое остриё наполовину вошло в кость.
   — Жезл и меч, — прошептала она. — Жезл и меч. Они убили её!
   Старый жрец взглянул в опустевшую ладонь, где мгновение назад был символ его служения, и обречённо простонал:
   — Теперь нам конец. Царь не простит убийства своей надсмотрщицы.
   Рэм взглянул на Ястреба, но тот смотрел только на Фиалку. На поясе его покачивались пустые ножны.
   — Я возьму на себя всю вину, — хрипло сказал он, не отводя глаз от женщины. — Царь накажет только меня.
   Жрец отрывисто рассмеялся:
   — Царственный брат только ждёт повода, чтобы расправиться со мной и моей дочерью. Что ему наши жизни по сравнению с твоей? Ты его лучший друг и советник. Он не принимает без тебя ни одного важного решения.
   — Наша судьба в руках богов, — твёрдо ответил Ястреб. — Я возвращаюсь во дворец.
   — Я тоже, — неожиданно для себя заявил Рэм. — Это я бросил в неё жезлом.
   — Ты не мог этого сделать, — старик всё сжимал и разжимал опустевшие пальцы. — Священные предметы не позволяют простым смертным использовать их как оружие. Это невозможно. Я просто не помню, как бросил его. Я учился этому много лет. Должно быть, это вышло само собой.
   Фиалка поднялась с колен, подошла к решётке, прижалась лицом к прутьям.
   — Ястреб, тебя ли я вижу?
   Щёки её порозовели, и Рэм даже засмотрелся на неё. А она ещё ничего, совсем не старая. Вон как покраснела, глазки так и блестят.
   — Госпожа, — советник склонил голову, прижал ладонь к груди. — Простите меня. Я не должен был приходить сюда.
   — Я рада видеть тебя, Ястреб.
   — Я тоже рад вас видеть. Прощайте, госпожа. Мне нужно идти.
   — Он казнит тебя, — Фиалка протянула руку через решётку, и легонько коснулась его плеча. — Скажи царю, что это я сделала. Я убила её. Мне всё равно.
   — Нет, — ровно ответил Ястреб, и Рэм увидел, что по его шее стекает струйка пота. — Я сам отвечу за всё. Прощай, Фиалка.
   Она открыла рот, хотела что-то сказать, но пронзительный свист, раздавшийся из круглого отверстия высоко наверху, заглушил его слова. Звук повторился, тоном ниже, прокатился по каменному колодцу и отразился эхом в подземном коридоре.
   Рэм задрал голову. Глаза его привыкли к темноте, и он уже различал круглый кусочек неба, словно вырезанный из синей бумаги. Звук прозвучал в третий раз, оказавшись дребезжащим гудением медной трубы.
   — Это сигнал, — жрец тоже посмотрел наверх. — Труба гудела трижды. Что-то случилось.
   — Подай мне меч, женщина, — резко сказал Ястреб, не глядя на Фиалку. — Мой долг зовёт меня. Господину угрожает опасность.
   Фиалка прошла в глубину своей темницы, взялась за рукоять меча, торчащую из груди мёртвой служанки, и одним движением выдернула клинок. Вернулась обратно и протянула его через решётку. Ястреб молча взял меч.
   — Исполни свой долг, советник, — холодно сказала женщина и отвернулась.
   Ястреб вбросил меч в ножны, и, не оборачиваясь, сбежал по ступеням вниз, к зияющему чернотой входу в узкий тоннель.
   — Я присмотрю за ним, — сказал Рэм и бросился следом.
  
  
  
   Глава 28
  
   После полутьмы каменного мешка туннель был беспросветно чёрен. Рэм закрыл глаза и побежал следом за Ястребом, ориентируясь на звук шагов. Плечи ударялись об узкие сводчатые стены, из-под ног с писком метнулась крыса, но он думал только о том, чтобы не отстать. Мысль о том, что придётся застрять здесь, в этом склепе, среди поклонников человеческих жертв, где на полу лежит труп женщины, убитой им, Рэмом, вызвала приступ тошноты. Не имеет значения, что в груди у служанки торчал меч Ястреба. Он, Рэм, виновен не меньше.
   Он зажмурился, безуспешно пытаясь изгнать из памяти застывшие, выкаченные в предсмертном изумлении глаза толстухи. Её бессильно откинутую на каменном полу руку с короткими пухлыми пальцами, из которых выпал нож. Кровавый венчик вокруг рукоятки меча, пропитавший серую ткань платья. Сколько ни закрывай глаза, от этого не отвернёшься. Смотрите — вот он, Рэм — убийца женщин.
   Подземный коридор закончился, и Ястреб вынырнул из сводчатого