Полюбил парень красивую девушку. А та ему говорит: «сначала стань «человеком!» И записался он во все секции подряд, и выучил он много разных вещей… а девушка взяла, да и нашла себе другого! Старого и богатого. Вот и угодил парень с отчаяния в такие края, где разве что полученные навыки спасут раненного в самое сердце попаданца…
Авторы: Темень Натан
вену, прижал пальцы к пульсу. Ему никто не мешал. Всё словно застыло во дворе. Каменными статуями замерли лучники на галерее, замерли рабы. Молча, сложив руки на груди, стоял и смотрел на своего господина Ястреб.
Роман выпрямился. Обвёл взглядом двор и стоящих вокруг людей. Быстро взглянул на Рэма и отвёл глаза.
— Инсульт? — тихо, коротко спросил тот.
— Инсульт.
— Кровь твоя погубит тебя, — медленно произнёс Рэм, глядя в выкаченные, застывшие глаза царя, в которых уже не было ничего человеческого. — Голова твоя покатится в пыль, а глаза твои узрят невыразимое. Сбылось пророчество старой пифии…
Часть 3
Глава 33
— Я послал гонца в храм к Звездогляду.
Ромка вздрогнул и открыл глаза. Кажется, он всё-таки задремал. Над дворцовым фонтаном, вокруг которого расположилось маленькое войско, серым мохнатым одеялом висел утренний туман. Где-то истошно кричал петух. Ястреб всё смотрел на Ромку, ожидая ответа, и тот спросил сиплым со сна голосом:
— К Звездогляду? — ещё бы знать, кто это.
— К твоему деду, — сухо ответил Ястреб. — Он верховный жрец бога смерти и возрождения.
Роман поднялся на ноги. Сложенный вдвое плащ ничуть не смягчил жёсткой земли у фонтана. После вчерашнего, стремительного похода на город, после схватки с пиратами и дворцовой стражей ныло всё тело. Болели натёртые ноги, саднило ушибленное при падении с лошади плечо.
— Хорошо. Нам нужен жрец для… для похорон.
Если бы не Ястреб, неизвестно, как повернулись бы вчера вечером дела. Царь ещё хрипел, затихая, на земле у фонтана. Белоснежный плащ его распластался в пыли, как крылья огромной подстреленной птицы. На дворе стояла страшная тишина, даже мечущиеся голуби куда-то попрятались и затихли. Советник стоял над своим господином, лицо его было неподвижно.
Последний хрип умолк, царь вздрогнул и затих. Никто не двигался, не произнёс ни слова. Роман тихо отступил поближе к Рэму. Нужно уходить, пока о них не вспомнили, и всё-таки не привели царский приговор в исполнение. Мало ли какие тут обычаи.
— Слушайте меня! — неожиданно громко произнёс Ястреб. Голос его разнёсся по двору, отразился эхом от галереи. — Наш господин умер. Обычай велит назавтра предать тело земле. Кто хочет провести с ним эту ночь, дабы отгонять злых духов?
Ромка огляделся. Почему-то никто не желал посидеть ночью с покойником. Ястреб повторил:
— Обычай велит бодрствовать в первую ночь близким друзьям и родственникам покойного. Кто сделает это?
Роман поднял на советника глаза и вздрогнул. Ястреб смотрел на него в упор. Смотрел так, словно от ответа зависела его жизнь.
— Мы побудем здесь всю ночь с покойным, — вдруг хрипло произнёс Рэм. — По праву рождения. Царь сам признал нас. Он сказал — моя кровь!
Ромке показалось, что Ястреб облегчённо вздохнул, хотя лицо советника по-прежнему ничего не выражало.
— Да будет так.
Тело царя переложили на носилки. Роскошные погребальные носилки принесли рабы под предводительством человечка в расшитых туфлях. Человечек мелко кланялся то Ромке, то Рэму, словно не зная, кому отдать первенство, и суетливо семенил по двору, размахивая тощими ручонками. Палач со своими подручными давно скрылись в закоулках дворца, и не показывали носа. Потерявшего сознание несчастного дядьку Толстопупа отнесли к дворцовому лекарю.
Из-под арки входа на галерею показалась элитная стража. То, что от неё осталось. Нарядные юнцы, гладкие личики которых теперь щедро украшали ссадины и порезы, тихо подошли к носилкам. Так же тихо выстроились у тела покойного господина со скорбными лицами, и Ромка на какой-то момент подумал, что они решили покончить с собой от горя. Но те лишь окружили носилки, которые уже подняли с земли, и проводили их, медленно ступая вслед с печально опущенными головами.
— Мы должны идти на площадь, — Ястреб смотрел на Ромку, словно хотел разглядеть что-то, и никак не мог. — Объявить народу о случившемся.
— Я пешком не пойду, — сказал Рэм. — Царь я или не царь?
— Заткнись, — прошипел Роман.
— В конюшнях Амулетия достаточно лошадей, — отозвался советник, и Рэм победно ткнул двойника локтем в бок.
Они вдвоём, на жеребцах из царской конюшни, выехали через парадные двери дворца на мощёную каменной плиткой дорогу. Рядом, чуть приотстав, на рыжем коне следовал Ястреб в сопровождении своих слуг. За ними двигалось Ромкино войско, выстроенное в две шеренги.
Они спустились вниз с холма. На рыночной площади серыми клочьями расползался утренний туман. Из серой мути верхушкой айсберга возвышался дощатый помост для торговли живым товаром. Камень плит и
