Двойной кошмар

мечом женщину. И едва не убил тебя, — ответил советник. — Он мне больше не нужен».
   Они тогда вышли из подземелья под храмом, где освободили Фиалку из её пожизненного заточения. «Прежде чем уйти, — объявил народу на площади Роман. — Мы воздадим честь нашей матери. Она достаточно послужила богине в темноте. Пора ей увидеть солнце». А старик с белой бородой ехидно спросил: «Разве она не дала обет безбрачия?»
   Роман ответил, сжав в руке свой странный трезубец, и глядя на старца в упор, отчего тот смутился и отступил на шаг: «Разве в брак не вступают в ранней юности, когда девушка молода и желанна мужчине? Или кто-то из вас предпочтёт старуху?»
   Мужчины на площади зашумели, захмыкали в бороды.
   «Тогда почему женщина должна хранить себя до седых волос?» — продолжил Ромка, и никто на этот раз ему не возразил.
   Потом, когда они спустились в темницу, и плачущая от радости Фиалка бросилась на грудь растерявшемуся Ястребу, Роман тихо сказал Рэму: «А она вовсе не старая». Рэм только фыркнул в ответ, глядя, как советник обнимает женщину: «С безбрачием ты точно погорячился, царский сынок». А Ромка пнул его в лодыжку.
   «Я не знал про Амулия, — говорил меж тем Ястреб, гладя Фиалку по волосам. — Если бы я не уехал тогда…» «Глупый, — нежно проговорила женщина, — Если бы ты не уехал, то убил бы его. Я тебя знаю». «Амулетий сказал, что ты родила от него. Что мальчики — его кровь». Фиалка покраснела: «Я не сказала ему, кто был у меня первым, хотя он и старался это выпытать. Дети не от него». «Да, я знаю, от бога, который явился к тебе ночью…» — проговорил Ястреб, и женщина шлёпнула его по губам: «Дурачок!»
   Тогда Рэм отвернулся от парочки и дёрнул Ромку за руку: «Пошли. Хватит глазеть». И они вышли на ступени храма, где Роман объявил во всеуслышание: «Горожане! Ночью, когда мы бодрствовали у тела царя Амулетия, нам с братом было видение. Бог, наш отец, явился к нам, и велел уйти из города, дабы посетить его святилище и принести там богатые жертвы. Мы уходим и забираем с собой всех, кто хочет пойти с нами. Такова воля бога, и мы не можем его ослушаться. Наш дед Звездогляд будет хорошим царём для вас, а почтенный Ястреб поможет ему мудрым советом. Прощайте!»
   Они вышли через городские ворота, и множество рабов ушло вместе с ними, бросив своих хозяев.
  
   — Когда ты догадался? — Роман смотрел, как его солдаты передают друг другу бурдюк с водой. Назначенные им командиры сидели поодаль от остальных, воткнув в мягкую землю знаки своего отличия. Перевязанные ленточками метёлки торчали из травы диковинными цветами.
   — Когда ты дал мне имя. Ну, не сразу, а после того, как старикашка в пещере налил нам отравленного вина. Лежу кверху пупом, таращусь в потолок, руки-ноги уже онемели, а в голове мысль, как шило: «Ёлки, да это ж Ромул с Рэмом собственной персоной! Лежат в занюханной пещере, на полу, и никто даже не догадывается, блин…» А ты когда?
   — Не знаю. Наверное, когда нам про близнецов рассказывали. Только я не поверил. Подумал — бред на тему древнего Рима. Я и сейчас не верю до конца.
   — А может, мы умерли? И это загробный мир?
   — Не мы, а я, — сухо поправил Ромка. — Ты моё раздвоённое сознание. Альтер эго.
   — Это ещё неизвестно, кто из нас Альтер эго. А всё-таки?
   — Это бред.
   — Хватит, затрастил — бред, бред! — зло сказал Рэм. — Если на нас сейчас выскочит дикий вепрь, я залезу на дерево, а не буду ухмыляться, как дурак: это глюки! Ты скажи лучше, что нам делать.
   — Говорят, если не знаешь, как поступить, делай как должно, и будь, что будет, — нехотя ответил Ромка. Он вытянул ноги и привалился спиной к древесному стволу. Кудрявая травка приятно холодила натёртые сандалиями ноги и отбитый о спину лошади зад.
   — Значит, будем Рим строить? — ехидно спросил Рэм. — Империю городить, и всё такое?
   — Не знаю, как насчёт империи, а туалеты я бы тут построил. Замучился с лопухом по кустам бегать.
   — А я бы себе бассейн отгрохал, как у Амулетия. Ты видел, какой у него бассейн во дворце? С нимфами.
   — У тебя одни нимфы на уме. Если бы ты тогда за Козочкой к озеру не побежал, ничего бы не было.
   — Всё зло от них, — Рэм ухмыльнулся. — Где ты свою козу оставил?
   — Она не коза. Я ей велел остаться во дворце. Там служанки нужны. Мне старший евнух пообещал…
   — Это хорошо, что ты её с евнухом оставил. А то, гляди, приплод будет. От помрачённого сознания.
   — А я думаю, что будет, если мы ничего не сделаем. Не будем строить город Рим, не создадим империю, не взойдём на трон. Вообще ничего. Что-то изменится?
   — Пока не сделаешь, не узнаешь.
   — Но тогда нам придётся… — Ромка потёр лоб, вспоминая учебник истории, — придётся воевать. Много воевать.
   — Ага. Брать в плен красивых женщин,