Двойной кошмар

   — Хватит! — скомандовал Роман. — Делить добычу — обязанность вождя! Кто из вас хочет бросить мне вызов?
   Он увидел испуг на лицах своих вояк. Бывшие рабы, которых совсем недавно пороли плетью и гоняли на работу без пощады. Ромка сжал зубы. Ещё немного, и его войско превратится в стадо головорезов и насильников.
   — Что, никто не хочет? — он повернулся к Рэму: — Играй сбор командиров. Я буду ждать их под сосной. А ты, Лисичка, пойдёшь со мной. Мои люди будут охранять тебя.
   — Здесь ещё Кошка, — пискнула девушка. Теперь она смотрела на Ромку во все глаза. Он невольно скользнул взглядом по её тоненькой фигурке, едва прикрытой тряпицей жалкого платьица. Будь это в его мире, где-нибудь на пляже, он решил бы, что на ней нечто вроде купальника в стиле сафари.
   Из-за дерева робко выглянула вторая девушка. Личико её было перепачкано сажей, волосы спутались, от платьица осталось ещё меньше, чем у подруги. Она вышла вперёд и, не пытаясь прикрыть обнажившуюся маленькую грудь, взглянула на Романа.
   Глаза её влажно блеснули из-под упавших на лоб локонов, и Ромка ощутил мгновенный укол в сердце. Что-то заныло там, где, как он наивно думал, давно всё зажило.
   Ни ростом, ни фигурой, ни лицом — ничем эта девушка не напоминала Ангелину. Только взгляд, и от этого взгляда — сладкое и одновременно мучительное чувство в груди. Да ещё мурашки по коже. Так было всегда, когда Ангелина смотрела на него, прикасалась к нему или просто брала за руку.
   — Охраняйте добычу! — коротко бросил Роман своим телохранителям, отвернувшись от этого взгляда, от манящих глаз русалки. — Рэм, сигнал командирам — на совет.
   Рэм приложил крохотный металлический раструб ко рту и выдул призывный сигнал. Ромка поморщился, уловив в раздавшейся весёленькой мелодии что-то вроде: «Вставай, вставай, штанишки надевай!»
   Он отвернулся от своих людей и решительно зашагал вперёд, отыскивая взглядом подходящее место для совета. Дыхание постепенно выровнялось, и он теперь он ощущал только ледяную, неутихающую ярость.
  
   Ромка остановился возле старой, раздвоённой, словно вилка, сосны, и воткнул трезубец в землю. Заострённое на конце древко вошло в почву на добрую ладонь. Он вытянул руку, закрыл глаза и коснулся пальцем кончика носа. Потом открыл глаза и посмотрел на ладонь. Пальцы не дрожали. Совсем.
   Никогда он ещё не чувствовал себя так странно. Он был зол и одновременно очень спокоен. Сам себе Ромка казался сейчас не человеком, а роботом из фильма. Хорошо отрегулированным автоматом с имитацией жизни.
   Он отыскал взглядом подходящий камень, плоско выпиравший из-под сухой хвои, и уселся, положив под ноги синий щит.
   Опустив голову, он слушал шуршание шагов своих командиров. Видел, как ноги в грубых кожаных сандалиях, в сандалиях, сплетённых из верёвки, и просто босые ступни топчутся возле него, и выстраиваются в неровный полукруг напротив. Потом он поднял голову и оглядел тех, кто собрался на совет.
   Они стояли молча и смотрели на Ромку в упор. Загорелые, жилистые мужики и несколько совсем молодых парней. Губотряс, в своей кожаной безрукавке и с мечом у пояса занял место с края, и встал там, прочно расставив ноги. Лицо его было густо покрыто копотью в извилистых полосках пота.
   — Здесь не все, — сухо заметил Ромка. Он прекрасно знал, кого здесь нет: Кривоноса и рыжего козьего пастуха. Но пусть командиры скажут об этом сами.
   — Ты приказал убить нашего старшего, Шарика, — хрипло сказал молодой парнишка напротив. — Твой слуга отрубил ему голову своим топором. Мои земляки прислали меня сказать тебе…
   — Где Кривонос? — холодно прервал его Роман.
   — Он убит, — отозвался Губотряс. — Козий пастух ткнул его копьём в сердце.
   — Шарик убил своего товарища по отряду, — так же холодно отметил Роман. — Что он ещё сделал?
   — Бросил лагерь, — в тон ему ответил Губоряс. Он взглянул на своего предводителя, и в глазах его блеснуло понимание.
   — А ещё он попытался ограбить чужой город, — подсказал Рэм со своего места возле Ромки. Он стоял, прислонившись к сосне, и рассеянно водил пальцем по металлическим полосам на теле рога. Ромка посмотрел на двойника, но не смог поймать его взгляд.
   — Это не преступление! — голос парня напротив сорвался и пустил петуха.
   Роман оглядел свой совет.
   — Преступление — ослушаться моего приказа, — ровно произнёс он, в упор глядя на парня. — Я велел вам ждать, пока бог говорит со мной. Те, кто ушёл, нарушили клятву верности и лишились благословения божества. Видите, к чему это привело?
   Губотряс согласно кивнул. Остальные командиры переглянулись, и на их лицах явственно прочиталось облегчение. Ромке даже казалось, что он слышит их