Двойной кошмар

в душистой темноте шалаша. Исчезло всё, кроме древнего, как мир, желания, и Ромка молча опрокинул жену на брачное ложе из шкуры молодой козы.
  
  
   Глава 42
  
   Рыжий язык огня лизнул вертел. Кусок мяса повернулся над костром, и Ромка с содроганием увидел, что это человеческая нога. Багровел аккуратно обрезанный, с кружком белой косточки посередине, кругляш бедра. На ступне пятидесятого размера корчилась от жара кожаная сандалия.
   Его жена повернула к нему пылающее румянцем лицо и улыбнулась, показав белые зубки:
   — Обед готов, муж мой.
   — Кто это? Кого ты поймала?
   Кошка повернула вертел, и на голени ноги показалась грубо вырезанное, словно ножичком на скамейке, имя: «Роман».
   — Это моё имя! — хотел выкрикнуть Ромка, но язык с трудом ворочался во рту, и он только прохрипел: — Моё…
   — Твоё имя — Ром, — пропела Кошка, сладко улыбаясь красными губами. — Я родила тебе сыновей. Посмотри!
   Он посмотрел. Возле очага стояла сплетённая из прутьев большая корзинка. Роман нагнулся над ней, приподнял уголок тряпки и заглянул внутрь. На мягкой подстилке из соломы ворочались, тихо попискивая, трое пушистых котят. Один, с полосками на спине, поднял голову, взглянул на Ромку голубыми младенческими глазами и пропищал:
   — Па-а-а-па…
   — А-а-а!
   Ромка подскочил и ударился лбом обо что-то твёрдое.
   — Просыпайся, Ром, просыпайся!
   Он открыл глаза. Круглое, чёрное от загара лицо, кудлатая борода, вытаращенные глаза смотрят на него в упор.
   — Кошка? — позвал Роман. Может, нет никакой жены, и свадьба ему только приснилась?
   — Проснись, Ром, — повторил бородач, и Ромка узнал его. Один из его командиров.
   — Сейчас, — хрипло сказал он, озираясь. Девушки рядом не было. На подстилке из козьей шкуры лежала скомканная тряпка, в которой он признал свою рубашку. Сам Ромка сидел на ложе в чём мать родила. Значит, свадьба всё-таки состоялась.
   Он провёл по мягкой шерсти ладонью. Под рукой прошуршали увядшие, скрученные лепестки цветов из брачного венка. Он зажмурился, потряс головой, прогоняя ночной кошмар, и выбрался из шалаша.
   Рассвет робко разливался над лесом. Из белёсого ковра тумана торчали чёрные, влажные от росы стволы деревьев и острые крыши шалашей. Оранжевым пятном в мутном сумраке светился костёр. Девушка у огня подняла глаза на выбравшегося из шалаша Ромку. Насаженные на прутья, над углями жарились тушки лесных голубей.
   — Ром, здесь гонец из города. — Бородач в нетерпении переминался с ноги на ногу. — Мы поймали его у ручья. Говорит, ищет тебя.
   — Пусть подождёт. — Роман полез в шалаш за рубашкой. Спиной он чувствовал горячий взгляд Кошки. Три полосатых котёнка…
   — Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь… пробормотал он, одеваясь в душной темноте шалаша. Кто знает, какие дети могут получиться от него. Парочка близнецов или неведома зверушка?
   Гонец оказался жилистым парнем с бритой налысо головой, в одной набедренной повязке из грубого полотна и верёвочных сандалиях. Одежда и сандалии изрядно запылились, а их обладатель выглядел так, словно бежал без остановки всю ночь. При виде Ромки он приложил ладонь к груди и склонил голову.
   — Привет тебе, вождь беглых рабов и разбойников, достопочтенный Ром. Мой господин велел найти тебя, и я нашёл.
   Ромка оглядел гонца. Вождь беглых рабов и разбойников?
   — Кто твой господин?
   Гонец выпрямился. Блеснули белки глаз на загорелом до черноты лице. Он поплевал на ладонь и принялся старательно тереть кожу на груди. Под его рукой слой кожи внезапно отстал, скрутился в трубочку и отвалился, открыв чистый участок тела.
   — Обитатели болот не любят нас, жителей города, и не чтят слуг древнего бога. Мне пришлось скрыть его знак на моём теле.
   Роман вгляделся. На свободном от грязи участке кожи величиной с ладонь темнела татуировка. Изогнутый посох, странного вида пузатая птица и что-то ещё, чего он не разглядел. То ли солнце, то ли просто звезда с толстыми лучами.
   — Привет от дедушки, — он не заметил, как подошёл Рэм. Тот тоже стал разглядывать знак на потной груди гонца. — Уже соскучились?
   — Мой господин велел передать тебе, достойный вождь, срочную весть. — Гонец расправил плечи, приосанился, голос его зазвучал твёрдо, словно посланец повторял заученную речь: — Великая опасность угрожает нашему славному городу. Этой ночью от границы прибыли вестники. На нас идут войной. Приведи к нам в помощь своё войско, вождь Ром, и мы будем рады тебе, как гордый отец может быть рад помощи доброго сына.
   Гонец теперь смотрел на него в упор, и в чёрных глазах бритоголового парня Роман уловил тщательно скрываемый