Двойной кошмар

и заговорил лишь, когда впереди показались заточенные поверху брёвна ограды:
   — Я вызову из города лучшего архитектора, сыновья Фиалки. У вас будет алтарь, достойный бога. И каменный храм, достойный алтаря. Вы сложите туда свои дары, когда мы разобьём сыновей Белой коровы, и отрубим им головы. Двуликий бог будет доволен.
   — Я же сказал — наш бог не требует кровавых жертв, — Ромка не сдержался, и поскрёб ногтями руку, держащую синий щит. — Никаких отрубленных голов здесь не будет.
   — Кровь врага — царю, вино — богу, — церемонно отозвался ветеран. — Каждому своё.
   Рэм кашлянул, глядя на Ромку, и тот не нашёлся, что сказать в ответ.
  
   — Муж мой, — Кошка провела горячими ладошками по его лицу, по шее, коснулась руки. Роман почувствовал, как дрожат её пальцы. — Муж мой, почему ты сердишься на сыновей Дикого кота?
   — Я не сержусь на них. — Горячее мясо и сваренное молодой женой пиво приятно грело желудок. В темноте их жилища глаза Кошки влажно блестели, от кудрявых, тщательно вымытых и уложенных венцом на голове волос упоительно пахло цветами. — Сними платье.
   — Тогда почему ты так суров с ними?
   — Я не суров. — Ромка потянул завязки на её поясе. Ещё не хватало нянчиться с каждым обиженным юнцом. Подумаешь, жён при жеребьёвке не досталось.
   — Возьми их к себе в дом. Завтра нам построят новый дом, из камня и дерева. Вождь не может жить в шалаше. Сыновья Дикого кота храбрые воины. Они будут охранять тебя и твой дом.
   — Я тебе не царёк какой-нибудь, — Ромка отшатнулся, и жена принялась торопливо гладить его грудь и плечи. — Ты мне ещё раба с опахалом приставь. Мух отгонять.
   — Если хочешь, мой господин, мы найдём человека, который будет отгонять от тебя…
   — Хватит! — гаркнул Роман.
   Кошка замолчала. Он скорее услышал, чем разглядел в темноте, что она запахивает платье, и отворачивается к стене.
   — Послушай, не надо мне этих почестей, — примирительно сказал он, пытаясь повернуть её к себе. — У нас нет рабов. Здесь только свободные люди, понимаешь?
   — Ты мог бы оказать честь моим родственникам, — прошептала молодая жена. Он услышал, как зашуршали завязки на её одежде. Она повернулась, и он вдохнул запах её волос и свежей травы. — Дай им место в своём доме.
   — Ну хорошо, хорошо, — пробормотал он, возясь с непослушными тесёмками. Она придвинулась ближе. — Только зарплату мне им платить нечем…
   — Что? — удивилась Кошка. — Ты можешь пообещать им часть добычи, когда вы разобьёте пришлых дикарей. Дай им долю в добыче и кусок земли, муж мой, и они будут вечно благодарны тебе.
   «Кусок земли? — подумал Ромка, стянув, наконец, с жены последнюю тряпочку. — Дай им палец, они всю руку откусят. Чёрт, как меня комары покусали. Будут благодарны. Благодарны до смерти…»
   Кошка застонала, и последняя разумная мысль улетучилась из головы вождя.
  
  
  
  
  
  
   Глава 44
  
   — Помните: это ваша земля. Вы свободные люди, и никто не отнимет дом, который вы построили. Если мы не защитим себя сами, никто нас не защитит. К нам движется чужое племя. Они хотят взять себе нашу землю, наши дома и наших женщин. И только от нас зависит, получат они всё это, или нет.
   Роман оглядел своё войско. С возвышения, на котором он стоял, был виден лагерь вплоть до прочной стены из камней и брёвен. Рядом с трибуной, по правую и левую руку вождя, стояли сыновья Дикого кота. Узкие топорики у них на плечах, начищенные до зеркального блеска, отбрасывали солнечные зайчики. Новые, длинные рукоятки топоров перевиты шершавой кожей, и украшены поверху метёлкой ярких перьев. Символ их новой службы.
   «Адъютанты-головорезы» — мельком, уже привычно подумал Роман. Когда он впервые появился на совете командиров в сопровождении мрачных юнцов с топориками на плечах — приделать новые рукоятки придумала Кошка, и братья неожиданно согласились — ему казалось, что все будут смеяться. Но командиры и глазом не повели. А глава всадников, Филин, одобрительно оглядел молодых охотников с топориками на плечах, и сказал Роману после совета, понизив голос: «Мудрое решение, Ром. Прекрасный выбор». И Ромка остался гадать, что в этом выборе прекрасного.
   Сейчас ворота лагеря были открыты. Войско стояло перед ним, выстроенное командирами. Пехота — легковооружённые воины с пращами и дротиками — их большинство. Воины постарше — эти в стёганых нагрудниках, в руках копья, у плеча — тяжёлые деревянные щиты. Всадники на боевых конях. Этих мало, но они самая боеспособная часть войска. Элита, которую Роман собирался использовать в исключительных случаях.
   Особняком стоят пехотинцы под началом Губотряса и его брата Свистуна. Оружие и доспехи для них пришлось