Двойной кошмар

в воздух, и бывший разбойник, хакнув, вбил край щита в лицо его владельцу.
   — Беги! — Мясогрыз махнул молотом, сметя на землю сунувшегося слишком близко охотника. — Там в доме моя жена, спаси её! Уведи к алтарю!
   Чей-то топор подсёк ему ногу у колена, Мясогрыз покачнулся. Зарычав, припал на одно колено, поднял молот, прикрыв голову от очередного удара.
   — Беги, сын бога!
   Рэма ухватили за плечо. Жаркое, прерывистое дыхание, оскаленные зубы мальчишки-адъютанта. Тот шатался, изо рта несло виноградным перегаром. Юнец всхлипнул:
   — Вождь!
   Рэм попятился. Они пьяны. Его телохранители пьяны, как проклятые свиньи.
   Мальчишка издал хриплый, воинственный клич, взмахнул топором на длинной рукоятке и бросился вперёд.
   — Вождь, — второй юнец, задыхаясь, стоял рядом. В винном запахе, исходящем от него, Рэм уловил то, смутно знакомое, что почудилось ему недавно у очага. — Уходи. Мы смоем свою вину кровью.
   Рэм отскочил назад и в сторону, туда, где металась багрово-чёрная тень. Вой дерущихся противников взвился в небо, отразился эхом от склона невидимого в ночи холма. Он развернулся и побежал.
   Надо увести наверх оставшихся людей. Главное — сохранить лагерь.
   Навстречу метнулись тени. Пожилые мужчины, оставленные в силу возраста в лагере, и только что проснувшиеся в своих жилищах. Малец Мухобой, с ним юноша-пехотинец со смешным именем Полосатик.
   — Назад! — гаркнул Рэм, взмахнув мечом. Меч свистнул в воздухе, отсекая им путь к гибели. — Отходим к святилищу!
   Они поняли. Рэм свернул к своему дому. Ему нужно забрать щит и лук. Новенький лук, который ему подарили торговцы оружием. Нельзя оставить их врагу.
   Он влетел в дверь, выставив руки, бросился к стене, где висело оружие. Кто-то вскрикнул, когда он наткнулся на неожиданное препятствие и рухнул вместе с ним на пол.
   По стенам метались отсветы огня. На полу чадила масляная лампа. Рэм поднялся на ноги.
   — Лисичка?
   Жена сжалась на полу у стены. Её глаза расширились от страха, она смотрела на него, не пытаясь подняться.
   — Что ты здесь делаешь? Ты должна быть в храме!
   — Ты жив? — тихо спросила она.
   — Как видишь.
   Взгляд жены метнулся в сторону. Там, у ложа, стоял кувшин с вином и заботливо налитая до краёв чаша. Любимая чашка Рэма, с узорчатой насечкой по краю и удобно изогнутой ручкой.
   Он схватил чашу, поднёс к губам. Тот самый, пряный, сладкий травяной запах.
   — Ты должен был заснуть, — глухо сказала жена. — Должен был спать крепким сном, пока наши воины не разбудили бы тебя.
   — Скорее, — хрипло приказал Рэм. — Надо уходить.
   — Дикий Кот назначил награду за твою голову. Жёлтый и красный металл. Много металла и резной кости.
   — Ты…
   — Я подсыпала сонных трав в вино, — глухо проговорила Лисичка. — И дала его выпить стражникам у ворот. Потом я отодвинула засовы. Ты должен был спать этой ночью!
   Он схватил её за руку, дёрнул к выходу:
   — Пойдём. В святилище разберёмся.
   — Нет! — она вырвалась, он увидел её расширенные во весь глаз зрачки. Попытался опять схватить её, увидел, как метнулась маленькая ладонь. Что-то вошло ему между рёбер, что-то ледяное и обжигающее, как огонь. Он задохнулся, не в силах вдохнуть он внезапной боли в боку. Там, в нагруднике, между завязками. Щель, достаточная для лезвия ножа.
   — Ты должен был спать, — сказала Лисичка. Тихо звякнул выпавший из её пальцев узкий нож.
   — За что? — Рэм упал на колени. Воздух никак не хотел входить в лёгкие. Где-то в уголке сознания холодный, совершенно спокойный голос отметил: «Проникающее ранение, задеты жизненно важные органы, внутреннее кровотечение. Прогноз — летальный исход…»
   — Я хотела стать женой Дикого Кота. Я, а не Кошка. Я хотела стать женой вождя. Ты — не вождь. Ты взял меня силой.
   — Нет, — странно, он ещё мог говорить. — Это не так…
   — Вождь! — голос Мухобоя. — Ты здесь?
   В дом ворвались малец Мухобой с пращей и Полосатик. Увидев Рэма в расползающейся по полу кровавой луже, застыли.
   — Тварь! — Полосатик взмахнул мечом. Лисичка стояла, не пытаясь защищаться.
   — Нет! — прохрипел Рэм. — Ведите меня наверх. К алтарю!
   Они подхватили его под руки, вытащили из дома. Шатаясь, он пытался помочь им, с трудом перебирая ослабевшими ногами. Земля качалась и уходила из-под ног. Он чувствовал, как кровь горячей волной стекает по боку, по бедру, хлюпает в сандалии.
   Он не видел, как его втащили по крутому склону наверх. В глазах потемнело, ноги не чувствовали землю, в груди словно засел ледяной штырь.
   Заскрипел песок пещеры. Святилище.
   — Алтарь! — прохрипел он.
   Его подвели к алтарю. Рэм