но затем он старательно принялся разглядывать ее платье.
Джессика внезапно осознала, что Питман никогда не оказывал ей ни малейшего знака внимания до тех пор, пока ее не заметил Мститель.
— Я ничего не знаю о Мстителе, — снова и на этот раз громко повторила она.
Питман поднялся, обогнул стол и приблизился к ней.
— Я не знаю, верю я вам или нет. Вы спасли его во время последнего появления.
— Я просто бросила веревку Джорджу Грини. Откуда я могла знать, что ваши английские солдаты окажутся такими неуклюжими.
Он долго молча смотрел на нее, затем сказал:
— Да, это то, во что мне полагается поверить. Джессика подумала, заплатил ли Алекс своему шурину за ее освобождение.
Питман подошел ближе и положил руку ей на плечо:
— До недавнего времени я едва ли понимал, насколько вы красивы, госпожа Джессика.
— До тех пор, пока Мститель не раскрыл вам глаза?
Он убрал руку:
— У тебя острый язычок. Может, слишком острый. Если вы будете продолжать помогать этому бандиту…
— То вы что? Накажете меня из-за того, что не можете поймать его?
Питман резко втянул воздух. Он открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но тут их внезапно прервали.
— Что это все означает? — спросил Александр, распахнув дверь так, что она с силой ударилась о стену. Завитки парика развевались в воздухе, как знамя.
— Мне сказали, что вы уже женщин арестовываете.
Питман опять сел за стол. Его лицо выражало нарочитую скуку.
— Я их не арестовываю, а вызываю на допрос.
— Я этого не потерплю, — Алекс повысил голос. — Надеюсь, вы меня понимаете, я не стану этого терпеть. Пойдем, Джессика. — С этими словами Алекс взял ее за руку, как ребенка.
Не глядя на Питмана, Джесс схватила руку Алекса и вышла вместе с ним из комнаты.
— С кем еще он разговаривал? — спросила Джессика Алекса, но тот молча тащил ее за со-, бой по коридору. — Куда мы идем? Кого он еще допрашивал? — Наконец Алекс открыл какую-то дверь, втолкнул ее туда и старательно закрыл за собой. Из его груди вырвался облегченный вздох.
— Алекс, — снова начала Джессика. Они оказались в большой комнате, заставленной мебелью, тщательно закрытой от пыли муслином.
Алекс плюхнулся в кресло, облако пыли и пудры от парика взметнулось вокруг него. Он приподнял покрывало, открыл ящик стоявшего за его спиной стола и достал оттуда расписной веер. Веер замечательно подходил к его зеленому атласному жилету.
— Ну хорошо, Джесс, рассказывай.
— А особенно-то и рассказывать нечего. Питман хотел знать, известно ли мне что-нибудь о Мстителе.
— А ты, конечно, ничего не знаешь. Только, как он целуется, подумала Джессика.
— Так знаешь или не знаешь? — настаивал Алекс.
— Абсолютно ничего, что могло бы помочь Питману изловить его. Извини, мне действительно пора домой, Элеонора наверняка беспокоится в порядке ли я.
— Элеонора уже все знает, я послал к ней Ната. Что ты все-таки знаешь о Мстителе? Сядь и спокойно подумай.
Джессика сняла чехол и села на маленький с розовым узором стул.
— Я не знаю, кто он и как с ним связаться. И понятия не имею откуда он взялся. — «Я не знаю ничего, — подумала Джессика, — кроме его рук на моем теле», но она не собиралась рассказывать об этом Алексу или кому-то еще.
— Ты видела его еще раз? — спросил тихим голосом Александр, и его обычно спокойные глаза внезапно начали буравить ее лицо.
— Я… Алекс, почему ты меня тоже допрашиваешь?
— Я уже говорил, что чувствую ответственность за тебя. И я не хочу, чтобы этот Мсти гель вокруг тебя крутился. Я ему не доверяю. Очень много бравады. Слишком опасно иметь дело с этим хвастуном.
— Это не так, — возразила Джессика, — по крайней мере, он пытается помогать. Все остальные мужчины в городе и пальцем не пошевелили, когда у Джосайи отобрали корабль.
— А я думал, ты считаешь Мстителя трусом, который боится выступить открыто и потому прячет свое лицо за маской.
— Его застрелят, если он выступит открыто. — Джессике хотелось изменить тему разговора. — Это что, портрет твоей матери?
Алекс, по-видимому, хотел еще о чем-то спросить Джессику, но вместо этого стал старательно обмахиваться веером. Потом поднялся.
— Это была комната моей матушки. Я хотел показать тебе кое-что. — Он подошел к большому расписному комоду, стоявшему у стены, и открыл его. Внутри комода, тщательно сложенные, лежали многочисленные платья.
— Это платья моей матушки. Они лежат и гниют здесь, никому не нужные. Я подумал, может, они пригодятся вам с Элеонорой.
Инстинктивно Джессика отшатнулась от Алекса.
— Милосердие добрых самаритян Таггертам? Если я приняла от тебя одно платье, это не значит, что я возьму эти. Мне
