Двойные игры

все время торчишь, читаешь? А я звоню, переживаю! Даша обернулась и увидела рядом с беседкой Диму. Свежего, веселого, такого привлекательного в простой черной майке и потертых джинсах. В руках он держал бутылку вина и коробку с пирожными. А что такого? Проводил одну, поехал с другой… — Пошел вон! — крикнула она. — Видеть тебя не хочу. Бабник. Тебе же другие девушки нравятся? Низкорослые блондинки с большой попой. Вот и ищи таких! — Даш, ну ты чего? — он вошел в беседку, сел напротив. Задумался… и неожиданно хлопнул себя по лбу. — Ты же учишься недалеко от Правительства! Что, видела меня? — Да, представь себе! — Даша вскочила и хотела уйти. — Вы целовались! Ну, что скажешь? — Позволь мне все рассказать, — Дима уже откупоривал бутылку вина. — А пока — выпей и попробуй пирожные. Они великолепны… И Дима рассказал ей все. Без утайки -начиная со своих шестнадцати лет, когда у него впервые был секс с девушкой. Даша слушала, кивала, и на лице ее отражалось изумление. Да, он попробовал все. Для его возраста — двадцати трех лет — у него был большой опыт. А что делать, если после армии он перебрался в большой город с его соблазнами? Рассказав про Машу, Дима перевел дух и посмотрел в глаза девушке. Похоже, Даша поверила ему. Она отпила вино из бутылки, доела пирожное… и попросила сигарету. Он знал, что Даша не курит, но, по-видимому, его рассказ заставил ее нервничать. — Да, Дима, — вздохнула она. — Гуляка ты редкостный. И что, прямо так, взял и влюбился в меня? — Даша, ты знаешь, можно любить и двоих сразу. — Диму так и подмывало спросить о том милиционере, однако он промолчал. У самого рыльце в пушку. — Но я люблю только тебя. Я обьявляю о своих намерениях: встречаться с тобой, сколько ты хочешь, потом — жениться. Если ты хочешь замуж сейчас — я готов! — Нет, сейчас не надо, — девушка вздрогнула, вспомнив о Валере. А что делать с этими отношениями? Парень ей очень нравится. — Но, если я еще раз увижу… — Не увидишь, — ответил Дима, садясь рядом и ласкающими движениями задирая Дашин белый сарафан. Кожа ее ног была гладкой, упругой и загорелой. Она затрепетала и обвила свои ноги вокруг его талии. — Этого просто не будет. Я — твой. Нам так хорошо вместе… В четыре часа утра в саду никого не было. В беседке стояла пустая бутылка вина, и мирно протухали на жарком августовском солнце кремовые пирожные. А Даша и Дима спали — она на скамейке беседки, а он — на деревянном полу. Глава 8 Похоже, жители Альинска и области дошли до точки кипения… Вообще-то, пятничный митинг был запланирован. Он был разрешен администрацией города. Но, вместо обозначенных в письме ста человек, на площади перед Правительством собралось человек пятьсот, в основном — молодые, разгоряченные мужчины и женщины. У них были вызывающие транспаранты, лозугни которых люди кричали люди. — Долой нечестные выборы! — кричали они. — Балашов, выходи на диалог с народом! — Кончать убийства и аресты! — Свободу местным СМИ! — Хватит проверок и облав! Владимир Андреевич Балашов наблюдал все это из своего рабочего кабинета. Рядом были заместители, а также два его секретаря — Лиза и Ольга. Кстати, последняя оправдала его доверие. Она была молчаливой, исполнительной. Там, где надо, проявляля гибкий ум. А в нужных ситуациях молчала… Лиза была от нее в восторге. Признаться, и самому Балашову она нравилась. Сейчас девушка, великолепно выглядящая в темно-зеленом летнем платье, стояла рядом с Лизой, прильнув к окну. Все происходящее ее явно пугало. И, она побледнела, когда увидела в толпе детей. Ну, какого фига эти демонстранты привели с собой детей, маленьких, беззащитных? — Это жизнь, Оля, — проговорил Балашов, кладя руку ей на плечо. — Я — власть. Есть как и сторонники, так и противники. — Владимир Андреевич, это же мирные демонстранты, — начала Лиза и замолчала, когда в толпе взорвалась петарда. Балашову это не понравилось. — Так. Ольга, сходи к начальнику охраны и попроси, чтобы они позвонили в милицию. Чтобы в ближайшие полчаса здесь было два вооруженных отряда. Оля побежала в кабинет начальника охраны и передала ему просьбу Балашова. Тот на ее глазах сделал нужный звонок и ответил ей, что все будет исполнено.
. * * * * Валера был в числе одного из прибывших отрядов. Им приказали одеть защитную форму, взять в руки огнестрельное оружие, а также щиты. В этой форме было очень жарко — с него тут же полился пот. Вытирая мокрое лицо, он разглядел митинг. Точнее — молодых, разгоряченных и безоружных людей. И детей. Валера вспомнил Чечню… И смуглые маленькие тела, мертвые и окровавленные. Тогда он стрелял по ним, воевал за страну. А сейчас — за что он воюет? — Эй, парень. Тебе плохо? -спросил его Роман, друг и напарник. — То сидели в участке, пьяниц ловили… А сейчас — совсем другое. — Я не буду по ним стрелять! — возмутился Валера. — И бить не буду. Не могу… Лучше