Двойные игры

от своей работы. А куда он ехал, когда хотел расслабиться? Правильно, к Вике. Сегодня он направился к ней, не позвонив предварительно. Обычно в это время Вика была дома. Заказал в ресторане пару изысканных мясных блюд, вино и поехал за расслаблением и наслаждениями. Вика открыла ему сразу… Выглядела она как-то странно. Нет, красивая, как и обычно, но какая-то бледная и рассеянная, даже измученная. Балашов удивился. За все пять лет их связи он никогда не видел свою любовницу такой. — Здравствуй, — он приник к ее губам долгим поцелуем, провел рукой по гладким блестящим волосам. — Я соскучился. Сейчас мы с тобой поужинаем… Водитель неслышно проскочил на кухню и расставил ресторанные блюда на столе, и также тихо вышел из квартиры. Они сели за стол. Балашов, заметив, что Вика не в настроении, открыл вино. — Что-то случилось? — его удивляло Викино молчание вместо обычного веселого щебетания. Ты сама не своя. Устала? Ничего, сейчас мы попробуем фрикасе, я в «Илле» брал. И отлакируем белым вином. Как тебе? Вика отрезала себе кусочек мяса и залпом выпила бокал вина. Веселее она не стала. Балашов уже и вовсе не знал, что думать. — Володя, я беременна, — выпалила она, не смея поднять глаз. — Восемь недель. Я не знаю, как так получилось! Бокал выпал из рук губернатора на пол, но не разбился — только вино разлилось по дорогому темно-коричневому ламинату. Он не знал, что и думать, а потом ощутил сильную злость и досаду — на ту самую женщину, к которой ничего не испытывал, кроме страсти и вожделения. — Не знаешь?! — крикнул он, стукнув кулаком по столу. — Ты же говорила, что принимаешь таблетки. — Возможно, я забыла выпить ее в один из дней. Или это произошло, когда у меня были месячные. Или был сбой… — Какой, нафиг, сбой! — рявкнул он. — Вика, тебе не восемнадцать лет, а двадцать восемь.Ты должна разбираться уже в таких вещах… — Я никогда раньше не беременела! — слезы потекли у нее по щекам. Его страстная, фривольная любовница сейчас казалась убитой и подавленной. Она запахнула на груди синий шелковый халат, и он заметил какими худыми стали ее кисти рук, и как стали просвечивать через кожу голубоватые венки. — Несколько дней назад меня начало сильно тошнить, и живот заболел. Я думала, что отравилась, а потом догадалась и побежала к гинекологу. И, вот… — Вовремя ты к нему побежала, — холодно усмехнулся он. — Восемь недель — небольшой срок. Насколько я знаю, врачи с этим разбираются до двенадцати недель. — Володя, ты же не заставишь меня делать аборт?! — она посмотрела на него, взгляд ее был затравленным и испуганным. — Не заставлю, — он залез в карман, достал кошелек и вынул несколько крупных купюр. — Думаю, этого хватит. Ты сама пойдешь и все сделаешь. Так, чтобы не было последствий для твоего здоровья, и без боли. За эти деньги тебя должна обслужить целая бригада хороших врачей! — А если я не соглашусь? — всхлипнула Вика. — Оставлю этого ребенка? — Можешь и оставить, — насмешливо протянул он. — Тогда ты лишишься этой квартиры, более того — я сделаю так, что ты не сможешь жить в Альинске, и ребенок тоже. Да, Вика, я жесток. У меня уже есть жена и дети. А ты мне нужна по-прежнему, но безо всяких детей. Разберешься с этой проблемой — и забудем все. Он встал и пошел в коридор. Вика последовала за ним. Стояла и наблюдала, как он одевает ботинки. — Ты уходишь? — Ну да… с тобой же сейчас нельзя. И, насколько я знаю, потом тоже нельзя, целый месяц. Ничего, потерпим. Что такое месяц по сравнению с годами наших отношений? С этими словами он, насвистывая, покинул квартиру. А Вика сползла на пол прямо в прихожей. Плакать она уже не хотела. — Ничего, Балашов, — прошептала она, с ненавистью сжав кулаки. — Это сейчас ты — главный и диктуешь правила игры. Поверь, я найду возможность тебе отомстить! * * * * * Сегодня Оле было плохо. По-настоящему плохо, а не просто грустно, как бывало раньше. Она еле отработала этот день — к счастью, укороченный, пятничный. На работе ее состояние заметили все. Лиза, с которой они успели подружиться, была с ней ласкова почти по-матерински. Практически каждый, кто увидел ее, спросил, почему такое грустное лицо. Даже сам Балашов, пребывавший в хорошем настроении, спросил, не заболела ли она, и предложил уйти пораньше домой. Оля отказалась… На работе, конечно, тяжко, а совсем одной — еще хуже. Если бы Дашка была рядом… Но подруга то работала, то встречалась с кем-то из своих двух парней. Ее личная жизнь стала крайне насыщенной и запутанной. Даша влюбилась сразу в двоих, и тайно встречалась с ними по очереди. Никак не могла выбрать — Дима или Валера? Где уж тут ей няньчиться с подругой! А плохо Ольге было по той же, старой причине. Из-за отца. Сегодня было ровно три месяца, как его арестовали — и два месяца он не выходил на связь. Утром она встала, ошарашенная этой мыслью. Что с ним? Жив ли он? Девушка собирала сведения