Двойные игры

он, когда они приехали. — Ты далеко собралась? Она выглянула в окно машины и увидела множество кабаков и ресторанчиков. Правильно, портовый район… — Нет, но меня ждут друзья в этом кафе, — Оля наугад показала пальчиком. — Тусовщица, — ухмыльнулся ее начальник. — Завтра не приезжай на работу — ты в отгуле! Девушка сделала вид, что заходит в кафе, и дождалась, пока машина губернатора отьедет. Затем, кляня все на свете, побежала к пристани — до отправления последнего катера оставалось десять минут! Тем временем, машина Балашова подъезжала к центру города. — Куда дальше, Владимир Андреевич? — спросил молодой водитель. — На банкет, Саш… Домой не хочу. Я бы поехал в Вике, но она в отпуске… — Да, я же видел ее недавно! — вспомнил парень. — Поехали с друзьями на шашлыки на Яблочное Поле… Смотрю — а Вика из магазина выходит. Правда, она меня не заметила… Балашов нахмурился. Все это было странным. Вика сказала, что поедет к родителям, и попросила немалую сумму денег наличными. Это было ее дело, где проводить отпуск — хоть у черта на куличках… Но, какая же была необходимость врать ему? Глава 16 Дима отогнал моторную лодку от пристани Яблочного Поля в восемь часов вечера. Уже было темно, но ночная темнота была ему на руку. Лодка была слишком маленькой, чтобы ее заметили при свете фонарей на берегу. Главное — не сбиться с пути, не уплыть на другую пристань. Он весь собрался, сосредоточился. Сегодня все было поставлено на кон. Или он возвращается с Ольгиным папой, и Даша понимает, какой он зхамечательный, и забывает своего мента… Или его задерживают в Санджарах, и Даша достается менту, а, возможно — кому-нибудь другому. Она ведь молодая, темпераментная, а время быстро лечит раны разлуки. Погода благоприятствовала ему. Ни ветра, ни дождя. Тепло. Дима не сбился с курса и через час узнал побережье поселка, где находилась станция «Васильковая». Он привязал лодку к остролистному кусту недалеко от берега, но километрах в трех от тюрьмы. Такое дикое место, что и жители поселка не увидят, и надзиратели Санджар не найдут! Дима оделся в черное, надеясь, что в таком виде его ночью не заметят. Он шел по лесной тропе, пока не заметил двух мужчин в камуфляжной форме с черными нашивками на руках. Это были молодые пьяные парни. Еще бы — такой день, и наверняка, опять выдали премию! — Ох, я больше не могу, — проговорил один, заваливаясь под сосну. — Наташка не пришла… Из-за нее я так напился! — Вздремнем, — предложил второй. — Может быть, она поймет, что потеряла, и придет к нам! Парни сделали по глотку из взятой с собой бутылки водки, еще немного поговорили. Дима ждал. Это был шанс, посланный Богом! Через некоторое время надзиратели захрапели, и он вылез из-за куста, за которым прятался. Оглядел спящих… Один был невысоким и худым, а вот второй — более крепким, и ростом примерно с него самого. Именно с него Дима стащил форму, оружие и ботинки. Оставил парня голым… Наутро пусть думает, что хочет.
Сам постыдится рассказать, как вчера напился, валялся с другом в кустах, и как некая Наташка его раздела догола! А из оружия, допустим, он стрелял по птицам.
Форма подошла Диме. Правда, она была чуть великовата, но это не страшно. Молодой человек добежал до ограды Санджар, пролез через подготовленное отверстие. В тюрьму он прошел через кухню. Люди в белых халатах что-то варили, готовили… В кухне стоял такой пар, что его и не заметили. На стене в коридоре висел план тюрьмы, распечатанный для эвакуации в случае пожара. Благодаря ему Дима быстро нашел сектор «А». Проехал на лифте несколько этажей, восхищаясь металлической конструкцией Санджар. Что-то похожее он видел в американских фильмах про будущее. Пустые коридоры, металлические стены и пол… Потолок был выложен пластиком, а освещали все ввинченные крохотные лампы.
В коридоре Дима увидел указатели — четвертое отделение находилось на последнем, третьем этаже. Выскочив из лифта, он огляделся. Вокруг не было ни души. Похоже, единственный охраняющий Санджары человек спал на пропускном пункте! А остальные, судя по пьяным крикам, доносившимся из кафе на станции «Васильковая», отмечали памятную дату. Боже упаси, он не собирался им мешать! Он, к сожалению, не переписал у Оли номер камеры ее папы — просто забыл, за что винил себя. Но, услышав какое-то движение в камере №6, подбежал к ней, нашел ключи и открыл дверь.
Камера была довольно благоустроенной… Здесь горел свет из настенного светильника, у стены был неплохой диван. В другом углу камеры находился унитаз, шкаф и умывальник. То ли бывшему начальнику милиции повезло, то ли его просто уважали… С дивана поднялся высокий плотный мужчина с седой щетиной на лице и светло-голубыми, тревожно блестевшими глазами. По возрасту он годился Оле в отцы — лет сорок, или сорок пять.