Скромная дебютантка Эванджелина Дженнер сама предложила руку и огромное состояние циничному ловеласу Себастьяну, виконту Сент-Винсенту, но на своих условиях: отношения между ними не должны выходить за рамки дружеских, а супружеский долг Эванджелина готова исполнить лишь раз — в первую брачную ночь. Поначалу Себастьян принимает эти условия не без удовольствия, ведь формальный брак — именно то, о чем он мечтает. Однако первая же ночь с прелестной юной женой зажигает в его сердце пожар подлинной страсти, и перед знаменитым покорителем сердец встает нелегкая задача — соблазнить собственную супругу.
Авторы: Клейпас Лиза
с задумчивым интересом.
Тщательно взвешивая слова – чтобы испытать надменного аристократа и остаться при этом в живых, – он вкрадчиво произнес:
– Если бы я хотел ее в этом смысле, то давно бы получил.
Вспышка ярости, мелькнувшая в льдисто-голубых глазах Сент-Винсента, открыла глубину чувств, в которых тот не желал признаться. Кэм никогда не видел такой безмолвной страсти, которую виконт испытывал к собственной жене. Только слепой мог не заметить, что, когда Эви входила в комнату, Сент-Винсент начинал вибрировать как струна.
– Можно испытывать привязанность к женщине, не стремясь затащить ее в постель, – заметил Кэм. – Но, похоже, вы не согласны. Либо настолько одержимы ею, что не в состоянии вообразить – не все разделяют ваши чувства.
– Я вовсе не одержим ею, – огрызнулся Сент-Винсент.
Кэм прислонился плечом к стене, иронично уставившись в жесткие глаза виконта; его обычное терпение заметно истощилось.
– Разумеется, одержимы. Это видно каждому.
Сент-Винсент бросил на него предостерегающий взгляд.
– Еще одно слово, – натянуто произнес он, – и ты отправишься вслед за Иганом.
Кэм поднял руки, изобразив притворный ужас.
– Намек понят. Кстати… последние слова Дженнера 6ыли о Булларде. Оказывается, ему кое-что причитается по завещанию… Он хотел, чтобы я проследил за его исполнением.
Глаза Сент-Винсента сузились.
– С какой стати он оставил деньги Булларду?
Кэм пожал плечами:
– Понятия не имею. Но на вашем месте я не стал бы нарушать последнюю волю Дженнера.
– Вряд ли ты или кто-нибудь другой сможет мне помешать, если у меня возникнет подобное желание.
– Тогда вы рискуете потревожить его дух, который не успокоится, пока не закончит дело.
– Дух? – Сент-Винсент бросил на него недоверчивый взгляд. – Господи! Ты это серьезно?
– Я цыган, – ответил Кэм, пожав плечами. – И, естественно, верю в духов.
– Если ты и цыган, то только наполовину. И это дает мне основания полагать, что по крайней мере твоя вторая половина обладает здравым смыслом.
– Вторая половина ирландская, – соо6щил Кэм извиняющимся тоном.
– Господи! – снова сказал Сент-Винсент и двинулся прочь, качая головой.
Учитывая хлопоты, связанные с организацией похорон, наведением порядка в клубе и плачевным состоянием здания, которое требовало срочного ремонта, у Себастьяна, казалось, не должно было оставаться времени, чтобы уделять внимание Эви. Однако она вскоре поняла, что он постоянно справляется у горничных, как она спала, что ела и чем занимается. Узнав, что она пропустила обед, Себастьян отправил наверх поднос с ужином, сопроводив его строгой запиской:
«Миледи,
через час япроверю состояние этого подноса. Если нанем хоть что-нибудь останется, ялично заставлю вас съесть все, допоследней крошки.
Приятного аппетита.
С.».
К удовлетворению Себастьяна, Эви подчинялась его указаниям, правда, не без раздражения. Она подозревала, что его поведение продиктовано не столько заботой о ней, сколько желанием контролировать ее жизнь. Но потом Себастьян сделал нечто действительно необходимое, заплатив портнихе вдвое больше обычного за три траурных платья, которые были сшиты для Эви с поразительной скоростью. К несчастью, выбор ткани оказался совершенно неподходящим.
В течение первого года траура женщинам полагалось носить только креп, тусклую и жесткую материю, сотканную из просмоленных нитей. Мало того что креп не отличался красотой, он легко воспламенялся, садился от стирки и буквально расползался под дождем. Себастьян же заказал одно платье из роскошного черного бархата, другое из мягкой перкали, а третье из кашемира.
– Я не могу это носить, – озабоченно сказала Эви, поглаживая рукой складки ткани. Она положила платья на постель, где они лежали пышными охапками, словно полуночные цветы.
Себастьян сам принес платья наверх, как только их доставили в клуб. Он стоял в углу кровати, прислонившись к массивной резной колонне. Не считая белоснежной рубашки и галстука, он был одет во все черное с головы до ног. Как и следовало ожидать, в строгом костюме, являвшем экзотический контраст с его золотистой кожей и волосами, он выглядел поразительно красивым. Не в первый раз Эви задалась вопросом, может ли мужчина с такой потрясающей внешностью обладать приятным характером, – ведь его, вне всякого сомнения, баловали с младенчества.
– Чем тебя не устраивают эти платья? – поинтересовался Себастьян, взглянув на ворох одежды на кровати. – Они ведь черные, не так ли?
– Да, но они не из крепа.
– Тебе нравится креп? – изумился он.
– Конечно, нет, никому не нравится. Но если люди увидят, что
