Дьявол зимой

ни один из них не понимал, чем вызвано раздражение Себастьяна. Смирившись, Кэм отпустил служащих, похвалив Доусона, и повернулся к Себастьяну, который натягивал сюртук, с трудом сдерживая ярость.
– В чем дело, милорд? – поинтересовался он.
Себастьян издал презрительный звук.
– Я никогда не являлся образцом добродетели. Мне приходилось совершать поступки, которых бы устыдился сам дьявол. Но есть вещи, до которых даже я не способен опуститься. Люди моего положения не ставят подножки, не душат противников и не наносят удары головой, когда дерутся. И, прости меня Господи, не выдирают им волосы.
Эви никогда не думала, что глаза Кэма могут выглядеть холодными, но сейчас они напоминали кусочки замороженного янтаря.
– А каково, собственно, ваше положение, милорд? – осведомился он колючим тоном. – Если вы намекаете на свое благородное происхождение, то ваш образ жизни не соответствует ему. Вы живете в игорном клубе, в комнате, недавно освободившейся после шлюх. Может, вы предаетесь праздности? Тоже нет, учитывая, что вы только что утихомирили парочку разгулявшихся забулдыг. Не поздновато ли проявлять разборчивость?
– В чем ты меня обвиняешь? В том, что у меня есть принципы? – парировал Себастьян ледяным тоном.
– Вовсе нет. Я обвиняю вас в двойных стандартах. У цыган есть поговорка: «Нельзя сидеть на двух лошадях одновременно». Если вы хотите выжить здесь, вам придется измениться. Нельзя и дальше изображать из себя праздного аристократа, который выше подобных вещей. Черт… вы взялись за работу, с которой даже я не смог бы справиться. Вам придется иметь дело с игроками, пьяницами, ворами, лжецами, шулерами, адвокатами, полицией и более чем тридцатью служащими, которые уверены, что не пройдет и месяца, как вы свернете табор и отчалите в неизвестном направлении. Теперь, когда Дженнер умер, вы заняли его место – одно из самых значительных в Лондоне. На вас лежит огромная ответственность. Найдется немало желающих втереться вам в доверие, облапошить вас или доказать свое превосходство. Никто не будет искренен с вами, никто не скажет всей правды. Вам придется полагаться на интуицию. Вы должны добиться, чтобы люди опасались перебегать вам дорогу. Иначе ваши шансы на успех будут ничтожны… – Кэм замолчал. Было очевидно, что он еще не все сказал, но, судя по выражению лица Себастьяна, дальнейшие слова были бесполезны. Запустив пятерню в волосы, он раздраженно прошелся пальцами по растрепанным кудрям и вышел из комнаты.

На следующий день, войдя в контору, Себастьян обнаружил там Эви, которая заносила в учетную книгу счета и сведения о членах клуба.
– У тебя посетитель, – сообщил он вместо приветствия, заставив ее оторвать взгляд от пачки счетов. – Миссис Хант.
Эви удивленно уставилась на него. Она так и не решилась написать Аннабелле, разрываясь между желанием увидеть подругу и сомнениями относительно того, как та отнесется к ее поступку. Она медленно поднялась со стула.
– Ты уверен, что это не очередной обман?
– Уверен, – иронически отозвался Себастьян. – У меня до сих пор звенит в ушах от обвинений и угроз. Ни миссис Хант, ни мисс Боумен не желают верить, что тебя никто не похищал и не насиловал. Они убеждены, что тебя принудили к браку, приставив нож к горлу.
– Мисс Боумен? – тупо повторила Эви, на мгновение решив, что это Лилиан. Но она больше не мисс Боумен, и потом, вряд ли она уже вернулась из свадебного путешествия. – Дейзи тоже здесь?
– Да, и разозлена, как шершень, – подтвердил он. Тебе придется убедить их, что ты действовала по собственному желанию, пока они не послали за ближайшим констеблем, чтобы арестовать меня.
От волнения пульс Эви участился.
– Не могу поверить, что они осмелились прийти сюда. Уверена, мистер Хант не знает, что затеяла Аннабелла.
– Вот тут я с тобой согласен, – сказал Себастьян. – Хант не подпустил бы свою жену ко мне даже на пушечный выстрел. А Боумены никогда бы не позволили своей младшей дочери перешагнуть порог игорного клуба. Однако, зная твоих подружек, не сомневаюсь, что они придумали какую-нибудь хитрость, чтобы скрыть свой визит сюда.
– Где они? Только не говори, что ты оставил их ожидать у заднего входа.
– Их проводили в читальный зал.
Эви так хотелось увидеть подруг, что она едва удерживалась, чтобы не пуститься бегом. Опередив Себастьяна, она поспешила в читальный зал, но, перешагнув порог, нерешительно остановилась.
Первой, кого она увидела, была Аннабелла. С блестящими локонами медового оттенка и лицом, свежим и цветущим, как у молочниц, которых изображают на коробках конфет, она была воплощением английской красоты. При первом знакомстве