Дьявольские миры

вертели его, обматывая крепкой веревкой. Сквозь шум своей борьбы он слышал другие шумы. Очевидно, нападение было совершено на всех. Затем он был связан полностью и был беспомощен. Во рту у него торчал кляп. На глаза наложили повязку. Связанный как свинья, которую везут на базар, он лежал и ругался про себя на свою беспомощность, проклинал часовых.
Затем его подняли на ноги. Ноги его не были связаны, и он мог идти. Кто-то толкнул его и потянул. И он понял, что он на веревке, как лошадь. Голт пошел вперед, делать было нечего.
По звукам он понял, что ведут всех его людей. Они все были связаны одной веревкой. Прислушавшись, он понял, что ведут лошадей, и это было странно. Он не слышал ни одного звука, который бы произвел его жеребец Ужас. Тот должен был бы поднять тревогу ржанием при нападении на лагерь, и он должен был отчаянно бороться копытами и зубами, когда его пытались захватить. Так он был приучен.
Мозг Голта распух от многочисленных вопросов, но ответа ему неоткуда было ждать. Нападавшие на них не разговаривали, а его люди были несомненно с кляпами во рту. Они только шли, потому, что их тянули на веревке. Шли они уже несколько часов. Только по звуку под ногами и вкусу пепла на губах понял, что они пересекают пожарище. И вдруг он пошел по какому-то упругому мягкому грунту. Запах золы и пепла сменился ароматом цветов и трав, под ногами шуршали листья. Они снова были в лесу. И они опять шли часами в полной тишине. Шли по лесу, изредка останавливаясь для того, чтобы отдохнуть. Местность начала меняться. Они шли уже не по равнине, а по холмистой местности. Они шли вероятно весь день, и Голт полностью выдохся. Он даже засыпал на ходу. Но даже во сне он чувствовал, что он все время поднимается по пологому склону. Затем его дернули за веревку, приказывая остановиться.
Кто-то толкнул его вниз, и он уселся на что-то мягкое, вроде подушки, и впервые за все время прозвучали слова.
— Пока путешествие кончилось, — это был женский голос, мягкий, мелодичный и приятный. — Вы можете спать.
Приглашение было излишним. Голт был сломлен усталостью и еще до того, как она закончила фразу, он глубоко заснул на мягкой траве, и ему снилось, может этот сон был навязан легким ароматом ветерка — тенистые леса и залитые солнцем луга, усыпанные цветами.
Затем он проснулся, все еще связанный, с кляпом во рту и повязкой на глазах, но отдохнувшим и освеженным. И ночью он не испытал ни гнева, ни страха. Голт большими глотками вдыхал ароматный воздух, который был немного влажный. Голт решил, что еще вероятно не кончилась ночь, и, следовательно, с момента их пленения прошли сутки. Он немного полежал, затем сделал попытку сесть. Руки схватили его, стали прижимать к земле, но снова раздался ласковый женский голос.
— Нет, все нормально. Отпустите его. Снимите повязку с глаз и вытащите кляп.
Сначала убрали кляп. Голт облизал пересохшие губы, и кто-то смочил ему рот водой. Затем с глаз сняли повязку, и он мог видеть.

Это была большая поляна в лесу. Ее так освещала луна, что было видно, как днем. И теперь Голт мог отчетливо рассмотреть, кто взял его в плен. Его окружали люди самые красивые, которых он когда-либо видел. И мужчины, и женщины были великолепно сложены — и почти полностью обнажены. Одеждой им служили венки из цветов и гирлянды свежих листьев. Они стояли вокруг и смотрели на него. На их красивых лицах было написано любопытство. Бледный лунный свет серебрил широкие плечи, хорошо развитые мускулы, узкие бедра и длинные ноги мужчин и мягкие нежные округлые формы женщин. Голт поморгал и потер глаза. Он решил, что это ему снится.
Никто не говорил, никто не двигался и Голт осмотрелся.
Его люди все были здесь, связаны, как и он. Сотни людей, таких же, что окружали его, суетились вокруг них, вытаскивая кляпы, снимая повязки. На краю поляны их верховые и вьючные лошади с аппетитом щипали сочную траву, которая в изобилии росла между громадными деревьями.
Затем снова раздался мелодичный женский голос.
— Добро пожаловать, милорд, в Иннистейл.
Голт резко повернулся.
Появился мальчик, который следил за ними, и которого они взяли в плен. Он стоял, уперев руки в бедра, лицо было отмыто от грязи. Он улыбнулся Голту, и веселье заплясало в его огромных голубых глазах.
— Мы не причиним вам вреда, и вам бояться нечего, конечно, если и вы не будете причинять нам неприятностей, — мальчик снял свою шапочку и роскошные золотые волосы дивным водопадом обрушились на плечи, затянутые в зеленый камзол. Это оказалась женщина. Волосы обрамляли лицо такой красоты, что рядом с ним любая другая красавица казалась бы дурнушкой.
— Ты? — глуповато