Дьявольские миры

головой раздался оглушительный грохот, как будто раскололись небеса. Налетел сильнейший ветер. Крупные капли забарабанили по крыше. Засверкали молнии, воздух заполнился озоном. Откуда-то сверху рухнули на землю два сожженных Бира. Шерсть на них дымилась, несмотря на сильный дождь.
Шторм продолжался очень долго, и в воздухе не было слышно криков Биров. Только раскаты, раскаты громов сотрясали воздух. Затем ветер стал стихать.
— Думаю, — сказал старик, — что теперь уже остальные могут без опаски приходить сюда. Иди, Гомон, дай команду.
Чернобородый гигант колебался, но затем выскочил на дождь. Старик положил молоток на наковальню и повернулся к Голту.
— Ты тут кое-что сказал, насчет моего имени…
— Ганон, — сказал Голт. В его голосе был трепет.
— Когда-то меня так звали. И возможно, это снова будет мое имя. Я думаю, ты снова увидишься с Тайной. Ты должен будешь кое-что объяснить ей. Я пытался это сделать перед уходом, но она не все поняла. Теперь она стала старше, умнее, и все поймет, если ты ей скажешь.
— Если ты хочешь, чтобы я ей что-то передал, скажи мне, я сделаю.
Ганон с опущенной головой взялся за молоток. — Первое, что ты ей передашь, что я люблю ее.
— Хорошо.
— И второе. Скажешь, что я с неохотой покидаю ее. Но когда твое бессмертие находится в твоих руках, то тебе самому же надо выбирать. Нас немного таких, которые умеют продлевать свои жизни. Мы хотя и умираем, но всегда возвращаемся на землю. Мы можем возобновить себя снова и снова, но всегда наши жизни посвящены определенной цели и проходят циклами. Каждый цикл в образе другого человека. Каждый новый цикл начинается после смерти в старом цикле.
Он улыбнулся тепло и нежно.
— Я вижу, что и ты не понимаешь. Неудивительно, что и она не поняла. Знай, что я сейчас живу восемнадцатую жизнь. Как и все предыдущие, она состоит из юности, средних лет и старости. Во время каждого цикла мы выполняем определенную задачу. И после того, как мы состаримся и одряхлеем, мы должны выбирать снова. Мы можем умереть, как и любой человек, а можем снова обновить себя. Но только в том случае, если согласны взять на себя другую задачу, взвалить на себя другую ношу. Мой цикл кончился, и мне нужно было умереть, либо оставить дочь и идти куда-то для выполнения другой миссии. Я должен был выбирать. Но я не мог оставаться с ней. Я мог либо умереть, либо уйти. Меня ждала очень важная работа, и я ушел. Я возобновился и приступил к новой работе. Но я сделал ошибку: я оставил здесь работу неоконченной. И мне пришлось ненадолго вернуться обратно, чтобы закончить все. У меня осталось несколько дней от прежнего цикла, и я имею право их использовать. Когда они пройдут, я уйду навсегда. Мне казалось, что я все уладил с Камнем Могущества. Но оказалось, что нет. Мое время здесь ограничено, и я должен сделать что возможно. Теперь слушай, что я скажу.
— Слушаю, — сказал Голт, чувствуя себя замороженным этими ледяными глазами.
— Биров еще много. Эта буря будет сопровождать вас до Биркенхольма. Я могу предоставить вам только такую защиту от Биров. И еще я должен сказать тебе, что пока вы были в Бурне, Барт ушел из замка. Он взял свою армию и выступил против лесного народа. Он хочет сжечь леса и таким образом, заставить Тайну отдать ему Камень Могущества. В Биркенхольме все же осталась сильная охрана под командованием капитана Насса. Охрана сильная, но победить ее можно. Если ты и твои люди смелы и решительны, то вы займете замок, освободите Тайну из подземной камеры. Я не могу гарантировать вам успех, он целиком зависит от вас. Но я защищу вас от Биров с помощью шторма, пока вы будете осаждать крепость. Остальное зависит от вас. Барт с остальными силами Биров и Слитов может узнать обо всем, и тогда он вернется. Победить его не просто. Он хороший солдат и отчаянный воин. И все же, если ваша решительность не поколеблется, у вас есть шанс.
— Мне нужен только шанс, — сказал Голт.
— Отлично сказано, — ледяной блеск в глазах старика растаял. — Приз, который ты получишь за победу, нельзя назвать незначительным. Моя дочь…
— Да, — вырвалось у Голта. — Я полюбил ее с первой встречи, хотя она была очень короткой.
— Ну, об этом говорить еще рано. А может быть и нет. Но нечто более важное, чем любовь, находится на кончике твоего меча — будущее человечества. У меня нет времени говорить тебе больше. Дойди до всего сам. Все заключено в Камне, — он повернулся навстречу вымокшим людям, входившим в кузницу.
— Сейчас мне нужно работать.

Из трехсот две трети остались живы. Но некоторые были какими-то жалкими развалинами, не способными не то чтобы бороться, но просто идти. И