Дьявольские миры

Кстати, кто это?
— Дух моря. Тысячи моряков погибли из-за него.
— Ну, мы-то не погибнем. Капитан, пошлите кого-нибудь наверх! Пусть стащит этого дьявола!
Все матросы посмотрели на меня так, будто были готовы броситься за борт при таком предложении.
— Олл райт! Я сделаю это сам.
— Подожди, Дюффус, — сказала Аннис, — дай мне подумать. Через минуту я вернусь с решением.
— У нас мало времени. Посмотри, собираются тучи, приближается шквал, который неминуемо опрокинет судно, если мы не развернемся носом к ветру.
Я стал медленно подниматься вверх по мачте. Она качалась из стороны в сторону, грозя швырнуть меня за борт в бушующие волны. Броуджер увидел меня и принялся хихикать.
— Большой человек идет и хочет сбросить Броуджера! Большой человек упадет с мачты и сломает себе шею, а Броуджер будет смеяться и смеяться!
— Я тебе сломаю шею! — пригрозил я ему, когда был уже на полпути.
Броуджер стал вертеться еще быстрее. Он ухватился за канат, свешивающийся с мачты, и начал кружиться на нем, как на карусели. Он дважды пролетел мимо меня, и я попытался его схватить. Его перепончатая лапа была на расстоянии дюйма от моей руки, и он злорадно хихикнул, когда я промахнулся. «Андраста» вертелась, как волчок. Вода с ревом катилась по палубе, и матросы в панике пытались спустить две маленькие шлюпки, бывшие на борту.
— Кругом и кругом плывет «Андраста»! — кричал Броуджер. — Кругом и кругом плывут Дюффус и Аннис!
Он опять пролетел мимо меня, распевая свою глупую песенку. Я снова попытался схватить его, но чуть не свалился с мачты. На мгновение взглянув вниз, я увидел только зеленые волны с белыми гребешками. Желудок и голова закрутились почти с такой же скоростью, как и «Андраста», а пение Броуджера производило какое-то гипнотическое действие.
— Сейчас пальцы большого человека разомкнутся… разомкнутся… разомкнутся… и он упадет вниз… упадет вниз… упадет вниз…
Мне были известны такие песенки, я видел, как они действуют на Земле, когда присутствовал на нескольких шабашах. Я зацепился и постарался заткнуть уши, чтобы не слышать этого пения.
— Дюффус, спускайся! — крикнула Аннис. — Я кое-что придумала, чтобы от него избавиться!
— Он упадет вниз, упадет вниз! — пел Броуджер, опять приблизившись ко мне. — Броуджер будет колдовать и он упадет вниз!
И только сейчас я начал кое-что понимать. Огромное крылатое существо бросилось на меня из огненного облака. Его большие черные крылья угрожающе хлопали, а своими челюстями оно намеревалось оторвать меня от мачты. Я уже чувствовал его свирепое дыхание, когда оно… Я замотал головой, и оно пропало. Воображаемые ужасы пропадают, если поймешь, что они воображаемые.
Броуджер снова запрыгал. В его свинячьих глазках было удивление, когда он понял, что колдовство не сработало.
Тогда он стал воздействовать на мой мозг. Я уже не висел на мачте корабля, я теперь был на Земле и судорожно цеплялся за веревку, привязанную к бамперу автомобиля, мчавшегося по шоссе близ Лос-Анджелеса.
За мной неслась дюжина других машин со сверкающими зубоподобными решетками, и их гудки холодили кровь. Ужас пронизывал все мое существо.
Автомобиль мчался все быстрее и быстрее. Я был как загнанный кролик. Я был приманкой для рычащих механических чудовищ, преследующих меня. Я должен скрыться, должен уйти отсюда…
— Дюффус, Дюффус, стой! Это только колдовство! — достиг меня голос Аннис, когда я уже держался за веревку одной рукой и готовился отпустить ее.
Я откинулся было назад, и Броуджер пел свою песню ликования. Однако, опомнившись, я ухватился за канат и вновь укрепился на мачте. На этот раз Броуджер был близок к успеху. Каким-то образом он узнал, чего я боюсь, и сделал этот страх реальным, причем устроено это было с большой достоверностью. Я вдруг вспомнил все опасности того мира, которых в этом мире не было, и эти страхи чуть не погубили меня.
Броуджер снова завертелся, но на этот раз он сделал ошибку. Он не учел моего роста и длины рук. Я вытянул руку и схватил его за голую ногу.
Он заверещал и стал лягать меня, однако я подтащил его поближе и покрепче ухватил. Он вонял, как тухлая рыба, и был холодным, как само море. Я содрогнулся при прикосновении к этому липкому существу, но продолжал держать его. Он ругался и лягался, но я неуклонно спускался вниз.
Мы оказались на палубе гораздо быстрее, чем я забирался на мачту. Мои руки горели от веревочных узлов и борьбы с орущим и ругающимся Броуджером.
Он пытался поцарапать мое лицо когтями на перепончатых лапах. Я с размаху ударил его кулаком в ухмыляющуюся морду, но он вцепился зубами в мою руку как бешеная собака. Мы покатились по палубе,