Проснувшись в постели рядом с прославленным детективом чарлстонского полицейского управления Джеем Берджессом, тележурналистка Бритт Шелли никак не может вспомнить, как туда попала… и как умер красавчик Джей — потому что Берджесс мертв. Пять лет назад он стал свидетелем страшного пожара, унесшего семь жизней. Жертв могло быть намного больше, если бы не храбрость Джея.
Авторы: Сандра Браун
ее умение развязывать языки. Бритт знает, какие вопросы задавать и как именно это сделать, чтобы получить в ответ не только краткие «да» или «нет». Один ее искренний взгляд, взмах ресниц, обрамляющих голубые глаза, горящие неподдельным интересом, и жертва начинает болтать без умолку.
А самое главное — он боялся, что, если оставит Бритт без присмотра, она просто исчезнет, и он никогда ее больше не увидит. Перед его мысленным взором все время всплывала ее ладонь, беспомощно прижатая к автомобильному стеклу.
Вот так Бритт и оказалась рядом с ним.
Они поднимались по ступенькам, но еще не успели приблизиться к двери трейлера, как она резко распахнулась под свист вырвавшегося изнутри порыва воздуха и мужской рев.
— Заткнись, мерзкая тварь. Ты сводишь меня с ума!
Мужчина швырнул собаке нечто, похожее на жирный кусок консервированной свинины, облепленный фасолью. Едва не задев Рейли за ухо, угощение шлепнулось в грязь. Собака набросилась на него так, будто ее не кормили уже несколько дней.
Подпирая распахнутую дверь могучим плечом, хозяин указал на табличку «Частная территория», прибитую к столбу линии электропередачи у угла трейлера.
— Вы, что, читать не умеете?
— Льюис Джоунз?
— Там другое написано.
Бритт была права, подумал Рейли. Всего три реплики, а великан уже на взводе.
— Льюис Джоунз? — снова повторил он свой вопрос.
— Кто вы? Что вам надо? — Мужчина обращался к Рейли, но его крохотные, близко посаженные глазки буравили Бритт.
— Я Рейли Гэннон. Помните меня?
Стальной взгляд вонзился в Рейли.
— С чего бы это?
— Я расследовал пожар в полицейском участке. Нам не удалось встретиться, но я разговаривал с вами по телефону о Кливленде.
Глазки-пуговки сощурились.
— Имя я помню. Смутно. Говорил вам тогда и говорю сейчас: я не желаю разговаривать о Кливленде. Он мертв. Все. Больше толковать не о чем. А теперь проваливайте.
Джоунз отступил в трейлер и потянул на себя дверь.
Бритт бросилась через две ступеньки и уцепилась за край металлической двери.
— Простите, что мы явились без телефонного звонка, обещаем, мы не займем много вашего времени. Пожалуйста, мистер Джоунз, не могли бы вы уделить нам всего несколько минут?
Джоунз не закрыл дверь, но смотрел на них настороженно.
— Зачем? Это случилось давно. И вообще, вам-то какое дело, дамочка?
— Бритт Шелли.
Она назвала Джоунзу свое имя! Рейли не мог поверить своим ушам, тем более что велел ей соблюдать анонимность! Да еще, к его великому замешательству, она протянула верзиле правую руку для рукопожатия. Рейли с трудом подавил порыв оттолкнуть ее прежде, чем Джоунз к ней прикоснется. Однако Бритт знала, что делала: ее прямота обезоружила мужчину.
Джоунз вытаращил глаза, явно обескураженный ее дружелюбным жестом не меньше Рейли, затем обтер ладонь о штаны, пожал протянутую руку и недовольно проворчал:
— Ну, что ж, у меня найдется пара минут.
Он повернулся спиной, и они последовали за ним в трейлер. Бритт обернулась и дерзко улыбнулась Рейли. Он нахмурился.
Изнутри трейлер производил еще более гнетущее впечатление, чем снаружи. Джоунз махнул в сторону дивана, и — из-за наклонного пола — им пришлось словно карабкаться в гору. Бритт без колебаний опустилась на грязную обивку, Рейли неохотно присел рядом с ней.
Кроме дивана шириной почти с весь трейлер, обстановку помещения составляли круглый приставной столик под яркой гавайской скатертью и придвинутый к стене и отделяющий кухню от гостиной обеденный стол с двумя стульями.
Телевизора Рейли не заметил. Не заметил он и газет. Теперь было понятно, почему Джоунз не отреагировал на имя Бритт.
Похоже, этот человек полностью отгородился от внешнего мира. Все окна были закрыты черными плакатными щитами, так точно пригнанными к рамам, что они совершенно не пропускали дневной свет. Из потолка торчал единственный патрон с электрической лампочкой без абажура. В ее желтом свете все присутствующие казались больными желтухой. На бритой голове Джоунза проступала примерно трехдневная щетина.
Джоунз был одет в камуфляжные штаны, обрезанные прямо над коленями; из-под обтрепавшихся штанин свисала мешковина карманов. Черные солдатские ботинки, начищенные до блеска, но расшнурованные, были надеты прямо на босые ноги. Потускневшая майка оливкового цвета обнажала мускулистые руки и грудь, покрытые затейливыми татуировками.
На большей их части изображалось либо смертельное оружие, либо символ смерти. Самая детальная картина красовалась на бицепсах и плече: «беспощадный жнец» с оскаленным черепом вместо головы — образ смерти
