Приключенческий роман, в котором раскрываются методы подготовки американских разведчиков. Герой романа Джин Грин проходит школу подготовки «зеленых беретов» — суперменов, способных выполнять любое задание в любой части земного шара, куда протягивается рука дяди Сэма. Он участвует в войне во Вьетнаме, забрасывается в Советский Союз. Авторам романа (их трое — Василий Аксенов, Овидий Горчаков, Григорий Поженян) удалось создать не только остросюжетное произведение, но и наполнить его глубоким содержанием. Перед читателем проходит личная драма многих действующих лиц, втянутых в водоворот событий, вынужденных защищать чужие интересы.
Авторы: Горпожакс Гривадий
закричал от ужаса и отчаяния. На пороге стоял Лот в мундире советского полковника.
— Хэлло, Джин, — сказал Лот, улыбаясь. — Возьми себя в руки, малыш.
— Я вас оставлю наедине с вашим другом, товарищ Лотецкий, — сказал генерал.
— Спасибо, товарищ генерал, — сказал Лот. Когда генерал вышел из кабинета, он сел в кресло напротив Джина и потрепал его по колену.
— Я только сегодня утром прилетел из Нью-Йорка…
Лот говорил по-английски.
Джин молчал, глядя на столь ему знакомое жесткое и спокойное лицо старшего друга.
— Неделю назад я открыл Натали свое истинное лицо, — сказал Лот. — Она меня поняла, старик. Ты ведь знаешь, она всегда сочувствовала разным левым течениям, и чувство русского патриотизма у нее сильнее развито, чем у тебя…
— Что все это значит, Лот? — проговорил Джин.
— Не знаю, простишь ли ты мне когда-нибудь то, что я скрывал от тебя главное дело моей жизни, — Лот встал и прошелся по кабинету. — Дело в том, что я в последние дни войны попал в плен к русским и там, в плену, у меня произошел духовный перелом, мучительный расчет с прошлым. Можешь мне верить, можешь не верить, но я убежденный коммунист, каким был мой единоплеменник Рихард Зорге.
Он замолчал и остановился возле окна, неотрывно глядя на Джина. Джин тоже молчал.
— Хочешь «Пел-Мел»? — спросил Лот, вынимая длинную красную пачку.
Джин закурил, и вместе с запахом «Пел-Мела» в комнату как бы проникли шум и суета Гринич-Виллэдж, особый терпкий дух Нью-Йорка, звуки «диксиленда»… И еще вспомнилось: он и Лот были членами одного клуба на улице Пел-Мел в Лондоне…
— Итак, я советский разведчик, Джин, — сказал Лот. — Вот уже двадцать лет. Со времени войны. Что ты на это скажешь?
Джин повел плечами.
— Что я могу сказать? Это твое личное дело.
— Послушай меня, старик, и постарайся правильно понять, — заговорил Лот. — Ты, конечно, помнишь наш разговор в охотничьем домике, когда я расписывал тебе мой идеал жизни современного мужчины. Все осталось на своих местах, Джин. Ты будешь жить этой жизнью, если перейдешь к нам. Кроме того, ты будешь служить величайшей идее века. Везде, в Пентагоне и в Ледяном доме, в госдепе и в НАСА, у нас есть преданные люди. Возможно, скоро произойдет решительная схватка, и в ней победим мы. Америка раздроблена, невропатична, у нас единая воля и единый кулак. Советское командование очень заинтересовано в тебе, но, кроме того, ты мой друг, и я хочу быть с тобой в одной шеренге. Короче, если ты сейчас говоришь «да», мы немедленно отсюда отправляемся в Москву, ты будешь принят в очень высоких сферах, и перед тобой откроется весь мир.
Лот присел на ручку кресла и выпустил дым в потолок.
Джин встал с кресла. Избитое тело заныло. Он направился было к окну, но был остановлен резким окриком Лота:
— К окну не подходить!
— Ты не уверен, что я скажу «да»? — усмехнулся Джин. Лот молчал, не сводя с него глаз.
— Вот что я тебе скажу, — с трудом начал Джин. — Я не очень-то разбираюсь в великих идеях… Я дьявольски жалею, что попал в твою игру, что не стал простым врачом, но я принес присягу «звездам и полосам», и от этой присяги меня никто не освобождал, и я теперь тот, кто я есть.
— Это окончательное решение, Джин? — быстро спросил Лот.
— Да.
— Тогда прощай.
Лот протянул руку. Лот — славный рыцарь Ланселот!.. Подумав секунду, Джин пожал эту руку, которая столько лет протягивала ему стакан с коктейлем и столько раз в дружеском спарринге наносила ему хуки и свинги.
— Прощай!
Четкими офицерскими шагами Лот удалился в смежную комнату. Тут же в кабинет вошли генерал, капитан и автоматчик с безучастным монгольским лицом.
— Выполняйте приказание, — сказал генерал и, не глядя на Джина, прошел к своему столу.
— Идите вперед! — скомандовал капитан. Джина вывели во внутренний четырехугольный двор. Было темно, из окон нижнего этажа лился желтый свет, над двором в чистом фиолетовом небе висела наивная молодая луна. По заснеженному двору проходили и пробегали солдаты, слышался смех, пронесли дымящуюся огромную кастрюлю, ворота под аркой были открыты, и были видны кусок асфальтовой дороги, освещенной газовым фонарем, и мотоцикл с коляской, стоявший на дороге. Оттуда, снаружи, со свободы, доносились переборы гармошки и довольно приятный мужской голос пел:
И это была, возможно, ночь его казни, последние минуты…
Неожиданно прозвучал усиленный динамиком голос:
— Нижним чинам собраться в красном уголке на политинформацию!
Грохоча сапогами и галдя, солдаты
