Приключенческий роман, в котором раскрываются методы подготовки американских разведчиков. Герой романа Джин Грин проходит школу подготовки «зеленых беретов» — суперменов, способных выполнять любое задание в любой части земного шара, куда протягивается рука дяди Сэма. Он участвует в войне во Вьетнаме, забрасывается в Советский Союз. Авторам романа (их трое — Василий Аксенов, Овидий Горчаков, Григорий Поженян) удалось создать не только остросюжетное произведение, но и наполнить его глубоким содержанием. Перед читателем проходит личная драма многих действующих лиц, втянутых в водоворот событий, вынужденных защищать чужие интересы.
Авторы: Горпожакс Гривадий
бомбардировщиком Б—52 Джин был заброшен из Сайгона на Окинаву, чтобы вылететь оттуда в Северный Вьетнам для выполнения первого в его жизни боевого задания чрезвычайной важности. На Окинаве его в первый же вечер познакомили со Стэнли и Баком, которые оказались простыми, свойскими ребятами. Днем все трое получали инструкции и проходили спецподготовку, а вечером отправлялись в ближайший городишко, в национальный ресторанчик, где очаровательная Марико танцует на крохотной эстраде чуть ли не среди ваших тарелок.
И вот сегодня в 16.25 Б—26 с дополнительными баками горючего стартовал с Окинавы на Вьетнам. Только в один конец — около 1500 миль. Больше двух часов они летели над сверкающим блюдом Восточно-Китайского моря, потом на горизонте показалась неровная полоска Формозы. Они шли почти по трассе интерконтинентальных лайнеров и раз даже в районе Гонконга видели прошедшую над ними курсом на Токио серебристую сигару с синими буквами «Эйр Франс» на борту.
После Формозы потянулось бесконечное голубое сияние Южно-Китайского моря, редкие облака внизу бросали тени на неподвижную гофрированную водную поверхность. Потом полнеба охватил гигантский закат, а когда сгустилась тьма, они строго по графику подошли к китайскому острову Хайнань и, применив специальное противорадарное устройство, спокойно прошли над ним. Сейчас они двигались над Тонкинским заливом, словно козявка в банке паркеровских чернил, и лишь раскаленный рельс на горизонте кое-как ориентировал тело в пространстве.
— Хайфон, — проговорил Стэнли.
Джин вздрогнул. Прямо по курсу в черной прорве возникло светящееся пятно, похожее на туманность Андромеды.
Вместе с Баком они направились в хвост самолета. Самолет круто нырнул вниз, потом выровнялся. Бак открыл люк. Рев моторов и свист разрываемого воздуха ворвались внутрь. Спокойными, как у робота, привычными жестами он проверил подвесную систему парашюта, ХАЛО, реактивный пояс, мешки со снаряжением, крепление акваланга СКУБА. Надел шлем с гофрированной трубкой. Он не чувствовал страха, потому что делал то, что надо, и твердо знал, что обратного пути ему нет. В то же время и смелостью его ощущения в этот миг можно было признать только, если допустить, что может быть смелой несущая плоскость самолета, или реактивное сопло, или мотор гоночного автомобиля.
Загорелась красная лампочка над люком. Бак дружески сжал плечо Джина. Вспыхнула зеленая лампочка…
— Ready!
…Отдернул руку…
— Go!
Джин тяжело рухнул в бездну. Начиналась первая часть «инфильтрации по типу ХАЛО-СКУБА».
Ощутив под собой упругую, беспорядочно качающуюся поверхность моря. Джин мгновенно отстегнул подвесное устройство и ушел под воду. Вынырнув через минуту и оглянувшись, он увидел опадающий в темноте светлый пузырь. Это шел ко дну его парашют, снабженный специальным грузилом.
Впереди на фоне багровой полосы, которая, казалось, не погаснет вечно, мелькнул раскоряченный контур воздушного черта Б—26.
Джин снова нырнул, включил двигатели реактивного пояса и, взявшись за рули, пошел в глубину.
Ориентироваться в кромешной тьме он мог только чутьем. Когда глубина достигла, по его расчетам, десяти-пятнадцати метров, он перешел в горизонтальное положение и поплыл по направлению к хайфонскому порту.
Реактивный пояс работал безотказно. Дыхательная смесь исправно поступала из акваланга. Временами Джин сжимал укрепленную на груди тубу, выпуская очередную порцию противоакульей жидкости. Помогая ластами двигателям, Джин плыл и плыл, и как ни странно, голова его в это время была занята мыслями, отнюдь не связанными с предстоящей операцией.
Три дня назад, за час до отъезда на аэродром, Джин со своей сайгонской подругой Трап Ле Чин сидел в многолюдном баре отеля «Де Виль». Транни в легких, обтягивающих брючках, в голубой рубашке с закатанными рукавами была просто пугающе хороша.
Глядя на ее уверенные жесты, на раздого рода игриво-вызывающие салютики, которыми она приветствовала многочисленных знакомых американцев и вьетнамцев, на всю ее повадку «хозяйки Сайгона», Джин почти не верил, что еще совсем недавно она лежала в его объятиях.
В руках у них были стаканы с «дайкири», кристаллики тертого льда поблескивали в тонком луче солнечного света, и Транни, отнимая от своих пухлых вишневых губ стакан, тихо спрашивала:
— Куда же ты летишь, милый?
— На север, к медведям, — усмехнулся Джин.
— Ну хорошо, — шептала Тран Ле Чин, — нельзя говорить, не надо. Скажи мне только одно: это опасно?
— Не более опасно, чем пить «дайкири».
— Какие там женщины, Джин?
— О, женщины там огромные, как айсберги, и на
