Приключенческий роман, в котором раскрываются методы подготовки американских разведчиков. Герой романа Джин Грин проходит школу подготовки «зеленых беретов» — суперменов, способных выполнять любое задание в любой части земного шара, куда протягивается рука дяди Сэма. Он участвует в войне во Вьетнаме, забрасывается в Советский Союз. Авторам романа (их трое — Василий Аксенов, Овидий Горчаков, Григорий Поженян) удалось создать не только остросюжетное произведение, но и наполнить его глубоким содержанием. Перед читателем проходит личная драма многих действующих лиц, втянутых в водоворот событий, вынужденных защищать чужие интересы.
Авторы: Горпожакс Гривадий
сошелся на этих кондиционерах. Вы, мистер Грин, должно быть, тоже всегда в разъездах?
— Нет, мэм, я работаю в «лавке», — сказал Джин, не сводя глаз с дяди Тео.
— Как вы сказали?
— В конторе фирмы.
— Ах, мистер Грин, а если бы вы знали, как тяжело семье коммивояжера! Китти растет фактически без отца. По соображениям службы Анатоля мы вынуждены часто менять квартиры…
— Ах вот как, — Джин быстро посмотрел на хозяйку.
Та покивала ему с важной печалью.
— А ведь Анатоль с его образованием…
— Мама! — воскликнула Катя.
— …с его образованием мог бы занять более солидное место, но… судьба иммигранта, мистер Грин. Ведь мы, мистер Грин, до сих пор чувствуем себя здесь чужаками. Вам, коренному американцу, трудно это понять…
— Я не коренной американец, — сказал Джин по-русски, глядя в упор на дядю Тео.
— Как! — воскликнула Катя.
Воцарилось молчание. Глазки дяди Тео смотрели на Джина с туповатым, несколько остекленелым любопытством.
— Я Евгений Павлович Гринев, — медленно сказал Джин, приподнимаясь из кресла. Его вдруг захлестнул какой-то дикий восторг опасности. Вот сейчас обрушится стенка и вылезет морда с автоматом, дядя Тео опрокинет стол, мама хищно захохочет, Катя зарыдает… нет, не зарыдает, в руке у нее появится пистолет — словом, все как в классическом боевике «Ревущие двадцатые».
— Какой приятный сюрприз! — сказала мама.
— Простите, я где-то слышал эту фамилию, — сказал дядя Тео.
Джин вышел на середину комнаты.
— Похоже, что наш бакалавр вряд ли скоро здесь появится, — грубовато сказал он. — Как считаете, мамаша?
Его душила ярость.
— Я ухожу, — сказал Джин, обводя всех взглядом.
— Очень жаль, — пробормотала мама. По лицу ее было видно, что она мучительно ворочает мозгами, не понимая, в чем тут дело.
Взбешенный Джин выскочил на лестничную площадку: он ведь тоже не понимал, в чем тут дело. Что это за письмо, что за святая семейка, что это за бессмысленная игра?
— Джин, куда вы? — На площадку выбежала Катя. Она задыхалась.
Он схватил ее за плечи, рванул к себе, заглянул в остановившиеся от сладкого ужаса васильковые глаза. Еще бы, все как в кино!
— Хочешь знать куда, цыпочка? В «Манки-бар», к Красавчику Пирелли. Поищу там убийцу своего отца. Понимаешь?
— Не понимаю, — прошептали розовые ненакрашенные губы.
Он оттолкнул ее и побежал вниз по лестнице. Шаги его гулко отдавались по всем этажам.
«Почему я не вынул пистолет и не заставил их расколоться? — думал он, идя к машине. — Но как вынуть пистолет перед этой красивой глупой девчонкой и перед мамой, домашней наседкой? Неужели они не знают, что их папочка гангстер? Неужели здесь не было засады?»
Сзади послышалось торопливое лепетание подошв по асфальту. Он обернулся. С удивительной быстротой его нагонял на коротких ножках дядя Тео Костецкий.
— Евгений Павлович, извините, до меня не сразу дошло. Только когда вы вышли, меня осенило. Ведь вы сын погибшего Павла Николаевича…
— Кто вы такой? — резко спросил Джин.
— Помилуйте, батенька, я адвокат Федор Костецкий, или Тео Костецкий.
— Вы знаете Врангеля?
— Представьте, знаю старого сумасброда. Лейб-гвардии его величества синий кирасир. Последний из могикан. В тридцатые годы и он, и я, и ваш покойный батюшка встречались в русских, хе-хе, освободительных кругах. Мы были тогда идеалистами, надеялись на падение большевистского левиафана… Ох, наивные люди! Все изменилось с тех пор, взгляды, идеи, а вот Врангель как законсервированный…
— А Лефти Лешакова вы тоже знаете?
— Помилуйте! Гангстера?! — Костецкий остолбенел. — Я слышал по радио, но…
— Анатолий Краузе и Лефти — одно лицо, — сказал Джин и тоже остановился.
— Помилуйте! — вскричал Костецкий. — Толя — гангстер?
— Бросьте темнить, дядя Тео, — сказал Джин, подошел к своей машине, открыл дверцу. — Меня голыми руками не возьмешь, я вам не папа.
— Евгений Павлович! — умоляюще воскликнул Костецкий и сжал на груди короткие руки.
Джин упал на сиденье и дал газ.
Тео Костецкий некоторое время стоял на месте, вытирая пот и остекленело глядя вслед мерцающим, как огоньки сигарет, стоп-сигналам. Потом из-за угла выехал и приблизился к нему темно-вишневый приплюснутый «альфа-ромео». Костецкий сел рядом с водителем, даже не взглянув на него. «Альфа-ромео» медленно покатил вдоль Третьей авеню.
— Что-то вы очень возбуждены, сеньор Тео, — сказал водитель с сильным испанским акцентом. В голосе его слышалась насмешка.
— Не ваше дело! — рявкнул Костецкий, если только можно назвать рявканьем тот максимальный
