Джокер

в кольчужном наголовье… Он хмуро отодвинулся в сторонку, обнажив дверцу сейфа, вмурованного в стену. Глухо лязгнул ключ, клацнула пружина, заскрипели мощные петли.
—  Вот, извольте видеть! — Князь вытащил что-то, напоминающее бутылочное донце. — Неужели перед нами то самое сокровище? Нет, право, какой-то курьёзитет. Сувенир из Святой земли, доставленный крестоносцами?
Донце было массивным, полупрозрачным, по виду — зелёного стекла. Брось такое на улице, точно никто и не нагнётся поднять.
—  А может, влюблённый спрятал осколок, которым порезала ножку его любимая девушка. — Кейс покачала стекляшку на руке, небрежно вернула. — Так это и есть ваш обещанный сюрприз, князь?
Она вежливо улыбалась, только изумрудные глаза искрились подначкой.
—  Терпение, милая моя, терпение, — улыбнулся князь, кивнул и вытащил из сейфа диадему, выполненную в виде короны. — Вот, прошу примерить. Уверен, будет как раз.
Диадема была ажурной, золотой, с бриллиантами, сапфирами и изумрудами. Вот это да! Не какая-нибудь бутылка, разбитая тысячу лет назад.
—  Ой, какая прелесть! — восхитилась Кейс, разглядывая себя в каминном зеркале. — Только сдаётся мне, что… — И совсем тихо добавила: — Поправьте меня, Ваше Высочество, если я ошибаюсь, и к тому же глубоко…
Взгляд ее затуманился, голос дрожал, выдавая какую-то внутреннюю борьбу.
—  Да, дорогая моя, вы, как всегда, правы, — тоже очень тихо и очень торжественно проговорил князь. — Это корона княгинь Монако. Предлагаю её вам вместе с моей рукой и сердцем. Прошу вас стать моей женой и матерью моих детей… — Не в силах более сдерживаться, князь порывисто заключил девушку в объятия. — Ах, Кейс, Кейс, будьте же моей!
Ни одну женщину он ещё столь сильно не желал.
—  Князь, милый князь, ну не теряйте же голову, — мягко отстранилась Кейс. — Вы ведь не считаете меня безнравственной? Легкомысленной? Нет? Тогда дайте мне время подумать, всё это так неожиданно и так серьёзно… А пока, — она многообещающе глянула на князя, — давайте поднимем бокалы. За любовь, за наши чувства, за нас…
Князь Альберт отметил про себя, что корону с головы она не сняла. И он расценил это как добрый знак. Знак того, что всё только начинается.
—  О, да, да, — встрепенулся князь и потянулся за бутылкой. — За вас!
—  Ах, Ваше Высочество, — улыбнулась Кейс, незаметно надавливая на камешек своего перстня. — Вам просто невозможно отказать. А мы, бедные женщины, так слабы…
—  И в этом ваша сила. — Князь наполнил бокалы, трепетно поднял свой, млея от страсти, коснулся руки Кейс. — За тебя, счастье моё!
Торопливо проглотил вино, чтобы тут же, полузакрыв глаза, страстно потянуться губами к таким желанным губам и… безвольно откинулся в кресле. Средство из перстня Кейс уложило его наповал. Не навсегда, но надолго.
—  Спокойной ночи, Ваше Высочество. — Кейс хладнокровно допила, отвернулась от сладко храпевшего князя и вновь посмотрела в зеркало. — А что, хороша, и впрямь королева… — Поколола сама себе язык и направившись к сейфу, откуда вытащила «стекляшку», найденную в скальном тайнике. — Так, значит, курьёзитет?
Она поднесла его к свече, и комнату наполнило разноцветное сияние. Мгновение оно слепило глаза электрическим светом, потом побледнело, выцвело, превратилось в радужную карусель и наконец остановилось, разбросав в воздухе буквы, цифры, каббалистические надписи, ни на что не похожие письмена. Вот тебе и стекляшка.
«В яблочко», — криво улыбнулась Кейс. Погасила радужную иллюминацию и стала собираться. Всё ценное из сейфа — в сумочку, сумочку — через плечо, ну а дальше — вниз с балкона по шёлковой простыне, благо спускаться было невысоко, да и зануды музыканты уже убрались. Вместе со своим Моцартом.
«Хорошо хоть не розы…» Она приземлилась в ломкие тюльпаны, на мгновение замерла, вслушиваясь в ночь… И без всякой спешки, гуляющей походкой пошла сонным парком меж деревьев и кустов. Вокруг стояла тишина, только пробовали голоса шальные птицы. Славный город Монако во главе со своим князем мирно почивал у неё за спиной.
Кейс благополучно перелезла через ограду, ступила на древние камни мостовой… и неожиданно рассмеялась, правда, беззвучно. Она только сейчас заметила, что так и шагает в короне монакских княгинь. «Эй, подданные, ау?..»
Однако для веселья не было времени. Кейс убрала корону в сумку и ускорила шаг. «Десятка, даже козырная, никогда не будет королевой. Увы, но это факт. А факты вещь упрямая…»
Путь женщины лежал в порт, к укромному причалу, где вот уже три дня стояла наготове паровая яхта. Оставалось совсем немного,