Что может быть общего у разжалованного подполковника ФСБ, писателя и профессионального киллера? Судьба сталкивает Оксану Варенцову, Олега Краева и Семена Песцова в одном из райцентров Ленинградской области — городке под названием Пещёрка, расположенном у края необозримых болот.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
но без последнего приключения не обошлось. Стоило Кейс шагнуть на причал, как откуда-то вывернулись двое — дама и кавалер.
Дама была не кто иная, как уволенная служанка Гретхен, а в кавалере князь Альберт, появись он некоторым чудом здесь на причале, сразу узнал бы раздолбая-служителя, загубившего несчастную мурену.
За него-то Кейс перво-наперво и взялась.
— Только сунься, гад, — крикнула она и рукой нарисовала страшный знак. — Я тебе такой эгильет
затяну, уже никто не развяжет. Придётся рубить, как гордиев узел. Под самый корень!
Гретхен, видимо, отлично знавшая, что Кейс слов на ветер не бросает, жутко побледнела и поспешно ответила:
— Ладно, ладно, тварь, пусть всё будет между нами! Только ты и я, и пусть сталь нас рассудит!
В ней ничего не осталось от служанки, смиренно убиравшей посуду. Куда только подевались чепец, белый передник, чёрные башмаки и розовые ленты! Бриджи, сюртучок, сапоги со шпорами, шёлковая, с кружевами, распахнутая рубашка! Женщина выглядела совершеннейшей наездницей, а в руках держала хлыст и нож-кошкодёр.
Клинок длиной в полруки был весь изъеден глубокими кавернами. Такие отметины бывают от смертельного яда.
— Ну что, сука? — щёлкнула, как выстрелила, Гретхен хлыстом. — Тебе говорили, что это белое платье очень смахивает на саван? В нём тебя и зароют…
Мощная, самоуверенная, она ничуть не сомневалась в победе.
— Ты же сказала, пусть рассудит сталь. — Едко усмехнувшись, Кейс выхватили наваху, мигом раскрыла, встала в позицию. — Зачем тогда щёлкаешь своей хлопушкой? Мух бьёшь?
Стояла она грамотно, на испанский манер, — левая рука впереди, на уровне пупка, правая, вооружённая, у правого же бедра. Весь её расчёт был на единственный удар. Какое может быть фехтование против отравленного тесака?
Гретхен выругалась и с неожиданной яростью отбросила хлыст.
— Чтобы покончить с тобой, мне хватит и моего ножа!
Кейс сдернула с плеча сумочку и взяла её в свободную руку наподобие щита.
— Скушай, милая, сменила бы ты любовника, — посоветовала она. — Нынешний, похоже, и без эгильета тебя в чёрном теле держит.
Удар был силён и попал точно в цель.
— Сука, тварь! — заревела Гретхен, выставила нож и бросилась вперёд. — Сдохни, мать твою, сдохни!!!
Она сделала неплохой выпад, кошкодёр шёл точно в солнечное сплетение, но Кейс была слишком увёртлива и быстра. Сумка перехватила отравленный клинок, тело изогнулось дугой, и отточенная наваха рассекла лицо Гретхен от уха до скулы, царапнув по кости. Рёв, кровища, болевой шок…
…И снова — пинок под зад. Мощный, акцентированный, от всей души. Дебелая немка улетела с края пирса не ласточкой — коровой. Плеск, крик, барахтанье… потом тишина. Только бормотание волн, крики чаек и ленивый шёпот ветерка.
— Умойся, дура. — Кейс швырнула следом изъеденный оспинами клинок, подхватила с пирса своё добро…
…И внезапно рассмеялась, только смех отдавал горечью. Сумочка оказалась пропорота, и из прорехи торчала та самая диадема. Изрядно покорёженная, снятая и уже мало напоминающая корону. Вот так-то. Очередной знак судьбы — никогда десятке не быть королевой. То есть стать можно, но быть — никогда…
— Ну и плевать, нам и так хорошо, — вслух проговорила Кейс. Решительно мотнула головой и направилась по пирсу к своей яхте. На корме и на носу кораблика блестели буквы, латинские, крупные, золотом: «Bianka».
Утро нового дня князь Монакский встретил с чудовищной головной болью. Он сидел в зашторенной комнате, тычась лбом в холодное мокрое полотенце, и ни о чём не хотел думать, но думалось всё равно. Господи, с какой же дурой он связался… Ей предлагали руку, сердце и престол, а она сбежала с какой-то парой миллионов. Вот ведь куриная голова, дешёвка, горе-авантюристка.
«Нет, нет, всё что ни делается, всё к лучшему. — Князь медленно пил крепкий чай с сахаром и лимоном и горько сожалел о таком близком, желанном, несбывшемся и манящем. — Было бы гораздо хуже, если бы я в самом деле женился на ней, на этой дуре, дешёвке, воровке, авантюристке…»
Официального хода делу он решил не давать. Великий князь Монако обязан быть безгрешен и безупречен. Однако же и сидеть спустя рукава со своим горем он не намеревался. Князь Альберт подумывал бросить международный клич: «Полицейские всех стран, соединяйтесь!»
Да, да, пусть все Шерлоки Холмсы и Наты Пинкертоны съедутся для начала сюда, в Монако, и, проникшись глобальной идеей, договорятся объединить усилия. Чтобы никакого
