Что может быть общего у разжалованного подполковника ФСБ, писателя и профессионального киллера? Судьба сталкивает Оксану Варенцову, Олега Краева и Семена Песцова в одном из райцентров Ленинградской области — городке под названием Пещёрка, расположенном у края необозримых болот.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
притулилась избушка-не избушка — сруб «в лапу», с крышей из дёрна и крохотным узким оконцем, задвинутым особой дощечкой. Баня! Что ни есть натуральная, со вкусом и размахом протопленная по-чёрному… Даже в предбаннике едва живому Краеву тотчас показалось, что он всё-таки застрелился и, как положено самоубийце, угодил прямёхонько в ад. Только не на сковородку, а скорее в кастрюлю. Верней, в скороварку.
— Распрягайся и заходи. Внутри — лягай сразу, — дал последнюю «овцу»
блаженный Никита и выскочил на свежий воздух, а Краев, наконец-то оставленный в покое, с трудом поборол искушение лечь прямо здесь, свернуться зародышем и умереть. На автопилоте скинул с себя барахло, вслепую нащупал низкую дверь… упал на полок…
Ему было даже не особенно интересно, что ждало его дальше. Ну, появятся сейчас черти, подумаешь, эка важность. Ну, сожрут его, сварят, изжарят, четвертуют, смелют на фарш… Плевать, уже совсем не страшно, скорей бы только всё кончилось.
А потом в парном скороварочном полумраке он вдруг увидел Оксану. «Ох! Трусы-то надо было оставить…» — мелькнула идиотская мысль. Гэбэшница Оксана стояла босая и простоволосая, в короткой рубахе по колено. Да не в развратной какой импортной комбинашке — рубаха, прилипшая к телу, была из домотканой холстины, до изумления целомудренная и строгая.
«Глюки, — очень тихо подумал Краев. — Если это ад, то откуда она здесь взялась?..»
Он глупо улыбнулся и всё-таки собрался всерьёз помереть, но тут наваждение подошло вплотную, уставилось в глаза и, не обращая внимания на его беспомощную наготу, положило на лоб не по-женски сильную руку… А потом Оксана принялась мять, ощупывать, выглаживать, простукивать больную голову, будто проверяя на спелость арбуз. Казалось, её пальцы залезали внутрь, бережно касались мозга, что-то там выискивали… а найдя — выковыривали, выдирали, выкручивали без всякой пощады.
И всё это молча, сосредоточенно, страшно, с гримасой жуткого напряжения на губах…
А уж больно-то как…
«Привет, Оксана», — хотел было он сказать в момент просветления, но губы не подчинились. Тело больше не принадлежало ему, чужая незримая воля держала его, как в сетях. Краев мог только думать и наблюдать — да и то еле-еле.
В какой-то момент он увидел вдруг у Оксаны на груди родинку и сумел даже обрадоваться. Хотя от боли толком не понимал, как ещё жив.
— Сядь! — точно хлыстом стегнул повелительный окрик.
Краев с хрустом сжал зубы, подчинился, близко увидел её лицо и понял, что это была всё-таки не Оксана. Вернее, Оксана, но… в некоторой другой ипостаси. Такой она могла бы стать, живи она не в душной цивилизации, а лет этак тысячу с лишком назад. Не подполковник Варенцова, а ведьма, лесная воительница, жрица древних Богов. Необузданная, естественная и невыразимо прекрасная…
И всё равно — такая знакомая и родная…
— Замри! — последовала новая команда, чужие пальцы отпустили измученный мозг… и на несчастную голову Краева стали намазывать какую-то слизь. Обжигающе горячую, неописуемо вонючую.
Щедро, от души — деревянной лопаточкой из глиняного горшка. Слизь пенилась, пузырилась, исходила вонью и… быстро застывала, как гипс.
Когда незатронутыми остались только глаза, Оксана перестала намазывать и низким распевным голосом завела:
