Что может быть общего у разжалованного подполковника ФСБ, писателя и профессионального киллера? Судьба сталкивает Оксану Варенцову, Олега Краева и Семена Песцова в одном из райцентров Ленинградской области — городке под названием Пещёрка, расположенном у края необозримых болот.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
— ничего особенного. Второй и последующие взгляды начинали выявлять много всякого интересного. Оказывается, ферма была обнесена высокой, из колючей проволоки, оградой, оборудована КПП и от этого напоминала зону не только для братьев наших меньших. Периметр, судя но изоляторам, находился под высоким напряжением, и это помимо прожекторов и систем наблюдения. «Если сюда паршивых стажёров на вертолётах доставляют, то на чём, интересно, командование привозят? — подумала Варенцова. — Как пить дать, на „Буранах“…
»
А что, она не слишком удивилась бы, если бы поблизости обнаружился небольшой космодром.
— Ну вот и прибыли. — Пётр Петрович слез с велосипеда и показал малиновую книжку крепкому парню в синей спецовке. — Девушка со мной. Пропустить без досмотра.
В этот момент он был воистину великолепен. Грозен, несуетлив, исполнен достоинства. Ну точно лакей в богатом особняке. Или, выражаясь более современно, зарвавшийся гардеробщик. Варенцовой не на шутку захотелось дать ему в морду.
Вынужденно отложив это на потом, она покатила свой велосипед через хоздвор, по бетону, мимо навеса со шкурками. Пётр Петрович направлялся к кормобазе — мощному приземистому зданию красно-кровавого кирпича. Внутри жарко гудело пламя в огромной, во всю стену, печи; шумели, закипая, вмазанные, страшные, вечность не чищенные котлы. Без всякого сомнения, именно в таких в аду варятся грешники. Здесь, по счастью, никто не собирался варить согрешивших (по крайней мере — конкретно сейчас. В целом — как знать, как знать…), зато присутствовал натуральный живой чёрт. В кедах, бандане и розовых спортивных трусах. Он подкладывал дрова, весело щурился на огонь и азартно орудовал исполинской, метра два, кочергой, явно украденной на металлургическом комбинате.
— Спасибо, майор, вы свободны, — отпустил его Пётр Петрович, верней, выставил, потому что возня с кипятком и огнём явно нравилась «чёрту». — Ну вот, — запирая на болт входную дверь, с облегчением оглянулся на Варенцову куратор. — Теперь мы можем и поговорить. О главном. Но не забудем: оперативная работа ошибок не прощает, конспирация складывается из мелочей, а излишней осторожности, как известно, не бывает…
Оксана с секундным опозданием поняла, что он не прикалывался, как она было подумала, а был совершенно серьёзен.
Мелочи, из которых должна была складываться их с Петром Петровичем конспирация, оказались резиновыми сапогами, брезентовыми рукавицами и резиновым же фартуком до земли.
— Ваша спецодежда, стажёр… Вперёд!
Сам он с профессиональной быстротой облачился в зелёный ОЗК,
превратившись из гардеробщика в крокодила Гену из мультика.
Что до Оксаны, она себя почувствовала скорее прозектором в морге. Только с той разницей, что в морге вообще-то холодно, а здесь…
Между тем Пётр Петрович вытащил калькулятор и исписанный блокнот. Сверяясь с записями, они с Оксаной начали сыпать в воду кукурузную муку, промороженную рыбу, очистки овощей, витаминные добавки и ещё что-то из безымянных ведёрок — наверняка жутко разрушительное для организма, зато позволяющее в краткий срок до забоя отрастить богатый и дорогостоящий мех.
— Ладно, теперь пусть доходит. — Пётр Петрович последний раз заглянул в блокнот, помешал варево лопатой, затянулся, швырнул окурок в котёл и направился к кладовке для припасов. — А мы пока…
Как, похоже, всё на этой «ферме», кладовочка была ещё та. Клацнул могучий замок, щёлкнул, как выстрелил, рубильник, брякнули металлом по металлу ключи… Дверь начала открываться с тяжеловесным скрипом, достойным швейцарского деньгохранилища (впрочем, там-то многотонные двери наверняка открывались бесшумно). Оксану разбирало понятное любопытство, но, понимая, что внутренность «сейфа» никуда от неё не ускользнёт, она улучила момент заглянуть в кураторский блокнотик. И заинтересовали её не рецепты «вкусной и здоровой пищи» для пленных зверьков, а почерк.
Где она видела эти выпуклые дуги, говорящие о стремлении к материальному? Эти хоть и жирные, но прерывистые линии, говорящие… Постой, постой… Ну конечно. Гостиница, полулюкс, ванная… добытый Тихоном дневник.
«Так, так, так… Выходит, оперуполномоченный Сизов не сгинул, не утоп, не рванул в антимир, а но-простому сменил окрас? Исчез, растворился, втёр кому-то очки, махнул на прощание хвостиком. Дескать, поминайте как звали, а впрочем, звали-то его наверняка не Сизовым. Хорошо, но зачем тогда нужен дневник, улика, схороненная в удобствах? Да так схороненная, чтобы рано или поздно непременно нашли? Деза?.. Поднимай выше,
