Джокер

— Здравствуйте, товарищи. — Он по-простому подошел, оскалился в голливудской улыбке, доброжелательно глянул на Варенцову. — Ну, как вам, товарищ стажёр, наша придумка? Те, кто пока ещё непричастен, со спутников увидят только одно… — Рука с сигарой указала на гору смердящих тушек. — Мёртвого осла уши, ведь так здесь говорят. — И, не дожидаясь Оксаниного мнения, повернулся к её куратору: — А у вас как дела?
Что именно он имел в виду — то ли инструктаж Варенцовой, то ли кормление зверей, то ли нечто уже совсем запредельно секретное, Оксана так и не поняла.
— Идут, Максим Максимович, идут, — ответил Пётр Петрович и взял ковш на караул. — В самом что ни есть мажорном ключе…
— Ну и ладно. — Максим Максимович милостиво кивнул, выпустил клубочком якобы ароматный дым и удалился в сторону пристани, где был ошвартован «Силайн».

Маленькая бурая шкурка подрагивала в такт его шагам, казалось, в руке у генерала в агонии бился зверёк…
«Странно, на идиота вроде не похож, — посмотрела ему вслед Варенцова. — Значит, я в самом деле пока ещё не всё поняла…»
Качнула головой и потянула тележку с вёдрами дальше.
Почему-то её бесконечно раздражала мысль о том, что она оказалась под началом у бывшего американского генерала. Даже Пётр Петрович со всеми его прибабахами раздражал меньше. Может, оттого, что, будучи своим, казался худо-бедно понятным. По крайней мере, в морду двинуть ему она уже запланировала. Эка важность, особенно после того, как она выпорола «куликовкой» судью. Спец по НЛО из штата Вирджиния был, как ни крути, совсем другой коленкор…
Вёдра между тем опустели, солнце заметно передвинулось на небосводе, и Пётр Петрович посмотрел на часы:
— Ого, время, пора и нам подхарчиться. Товарищ стажер, обед.
Столовая, замаскированная под погреб, располагалась под землёй и внутри была разгорожена на кабинки-кабинеты. Наверное, опять-таки ради пресловутой конспирации и секретности.
Меню на первый взгляд впечатляло: борщ, плов, селёдка, блинчики, тефтели, зразы, рагу, витаминный салат. В качестве американских влияний присутствовали жареная индейка, гамбургеры, чизбургеры и порридж по-ноттингемски. Оксана принюхалась к запахам, сочившимся из кухни, и подумала, что Максим Максимович здесь навряд ли питался. Хотя как знать…
— Зразы. Из нутрятины, — пододвинул тарелку Пётр Петрович. — Очень даже рекомендую. Вот прошлый раз были из бобра… Мой вам совет, товарищ стажёр, никогда не имейте дело с бобрами…
Варенцовой после кормокухни есть не хотелось совсем. Она не смогла устоять только перед селёдкой под шубой, приятно удивилась качеству и добавила полпорции окрошки. Пётр Петрович без конца заглядывал в её тарелку, и Оксана снова озлилась. «Только попробуй мне высказаться, что, мол, девушка на диете. Точно нос сплющу…»
Но Пётр Петрович, на счастье своё, промолчал, и минут через двадцать, снова облачившись в резину, Оксана уже мыла матчасть. То есть котлы, вёдра, мясорубку, фаршемешалку и костедробилку. Что до куратора, он отправился за многопудовую дверь — работать с документацией.
«Странно, — рассуждала за работой Оксана. — Человек чего-то больше боится, чем потери погон, ведь за пьянство на службе нигде по головке не гладят. Или терять нечего? Или он настолько ценный кадр, что ему прощается всё? Чёрт их тут знает, и этом управлении „Z“. Что им на самом деле нужно? Действительно пытаются бороться с чем-то глобальным или каждый сам по себе в этой мутной воде рыбку хочет поймать?..»
Часа через полтора под аккомпанемент металлического скрипа появился куратор. Хмурый, с покрасневшим носом. Хоть и говорят, что Бог любит троицу, но третий визит в кладовую на Петра Петровича повлиял до крайности негативно.
— А, стажёр, ты, — изрёк он, словно ожидал увидеть на Оксанином месте кого-то другого. Потом махнул рукой, едва ли не всхлипнул и очень проникновенно добавил: — Влипли мы с тобой, стажёр, ой влипли… Обратной дороги нет… Не будет нам пощады ни от тех, ни от этих. Попали мы, стажёр, в жернова…
Зря ли говорят, что у трезвого на уме, у пьяного — на языке. Варенцова заинтересованно ждала продолжения, но его так и не последовало. До самого конца рабочего дня Пётр Петрович оставался тих и неразговорчив.
Наконец оба сняли сапоги, избавились от удушливых защитных костюмов и покатили велосипеды малой скоростью к КПП. По пути встретили майора в бандане — тот, выставленный с кормокухни, без дела не сидел: забирал из клеток павших зверьков, видимо, чтобы не пропали зря шкурки.
Пётр Петрович с отвращением сплюнул.
— Палач, убийца, страшный человек… — шепнул он Оксане. Глянул