Джокер

— связанный узлом старый чулок с криво пришитыми пуговками вместо глаз.
— Это что ж делается-то, а? — вслух пожаловалась Варенцова и обратилась к единственному существу, способному понять её до конца: — Тишка! Тишенька! Получается, какая-то тряпка нам дверь когтями разворотила?..
Рациональная часть её, та, где ум и интеллект, новые правила игры не принимала. «Пришла, называется, посоветоваться. Если ещё и окажется, что в номере на двери ванной все дыры чудесным образом заросли — умом впору рехнуться…»
— Так ведь сказано же было, Оксана Викторовна, тут магия, — рассмеялся Быстров. — Экая же вы у нас недоверчивая… Сейчас небось зарисовочку сделаете по памяти и будете Колякину звонить? На предмет консультации у Нигматуллина? Признайтесь, ведь собирались? Собирались?
Оксане захотелось его удавить. Своими руками. Немедленно. Остановило лишь чёткое понимание, что и это намерение от него вряд ли укрылось.
— Ну да, — сказала она. — Собиралась. И сделаю. А потом позвоню.
Сознавать, что тебя читают, словно открытую книгу, — удовольствие весьма ниже среднего. Зря ли никакому ребёнку не нравится слышать от матери: «Я тебя знаю лучше, чем ты сам себя знаешь!»
Правда, Оксане было некогда размышлять о психологических нюансах. Годы службы не прошли даром — в голове крутилась мысль о безопасности отечества. «Это что же получается? В местной ФСБ засели колдуны с другого стола, а в управлении „Z“ — дебилы и алконавты. Во главе с американским генералом, специалистом по зелёным человечкам. Который тоже наверняка какие-то свои цели преследует. Постой, постой, уж не с его ли подачи и не по его ли указке…»
— Да вы, Оксана Викторовна, не в курсе, — покачал головой Быстров. — Сегодня на Нигматуллина ориентировочка пришла. Он, оказывается, тот ещё герпетолог. Слово «Рифаи» вам что-нибудь говорит? Вижу, что говорит… Так вот, по этому поводу Нигматуллина разыскивают ЦРУ, Интерпол, англичане и евреи. А теперь, как выясняется, ещё и свои. Что-то он там узнал или упёр, на редкость важное… А когда в «Рифаи» разнюхали, сделал ход конём — рванул в «нашу Рашу», раскрутился по мелочи да и затерялся в океане лагерей. Правда, с концами не вышло затеряться даже у нас. Что-то всё же спугнуло его, и вчера он исчез. Как, куда, зачем и почему — один Бог знает. Колякин его уже ищет с собаками, все дороги перекрыл, розыскная рота в мыле, только без толку. Потому что, похоже, Нигматуллин никуда не уходил, а пытается отсидеться в Ареале, благо никто за ним туда не сунется. Ну и ладно, пускай себе сидит. Безумству храбрых…
«В Ареале?.. Это что ещё за Ареал?..»
— Туман сегодня с вертолёта наблюдали? — вопросом на вопрос ответил Быстров. — Ага, вижу, наблюдали. Так вот, под ним и находится этот самый Ареал, площадью на данный момент в половину Европы. Скажу так: если бы не мы, он был бы неизмеримо больше. Но и нам его глобально изолировать пока не удаётся. Вернее, уже…
Он не договорил. Со стороны свинарника раздался жуткий рёв, заставивший Оксану подпрыгнуть и в который раз пожалеть о не выложенном рядом мече. Страшно было даже представить, что за зверь мог производить такой звук. Львиный рык в Африке она слышала только по телевизору. Так вот, было очень похоже.
— Васечка кушать хочет, — поднялась Марьяна. — Пойду покормлю маленького.
Взглянула на Оксану, наверняка с лёгкостью считала её тоску по хорошему гранатомёту и неожиданно озорно хихикнула.
— Ночных кошмаров не боитесь? Тогда пошли, Васечку покажу.
Оксана заинтересованно последовала за ней…
— Атас, — только и выговорила она, осторожно заглянув в дверь. Помолчала и добавила, — Ну, здравствуй. Вот, оказывается, где ты живёшь.
Сказать, что Васечка впечатлял, значит ничего не сказать. Мурра по сравнению с ним была безобидным мотыльком, а древнегреческий Минотавр — беленьким пушистым котёнком. В свинарнике квартировал не какой-нибудь беконно-розовый домашний отъевшийся боров, а самый настоящий дикий кабан. Да какой!.. Под двадцать пудов, поджарый, свирепый, с громадными загнутыми клыками и маленькими, отчётливо разумными глазками. Светло-рыжая щетина, недобрый оценивающий взгляд, копыта сорок пятого размера и тело, напоминающее стенобитный таран… Да что говорить, перед Оксаной стоял её знакомец с лесной дороги. Тот самый, о котором она тихо гадала, перевернёт он «Ниву» или не перевернёт.
Марьяна протянула к нему руку, и требовательный рык немедленно прекратился. Васечка ткнулся ловким пятачком в хозяйскую руку, в глазах погасли красноватые огоньки, зато обнаружились длинные девичьи ресницы, а страшная пасть растянулась в самой настоящей улыбке.
— Сейчас, маленький, сейчас, умница