Что может быть общего у разжалованного подполковника ФСБ, писателя и профессионального киллера? Судьба сталкивает Оксану Варенцову, Олега Краева и Семена Песцова в одном из райцентров Ленинградской области — городке под названием Пещёрка, расположенном у края необозримых болот.
Авторы: Семенова Мария Васильевна, Разумовский Феликс
салом…
— Да при чём здесь каша? — возмутился негр. — Помнишь страшное заклятие, которое висело на мне двадцать лет? Так вот, чёртовы фашисты приехали забрать то, что принадлежит мне. Выстраданное, заслуженное, моё по праву. По праву знания, воли и крови!
Последние слова он произнёс с ненаигранным пафосом, гордо расправив грудь. Чудны дела Твои, Господи: в эти мгновения из внешней оболочки невзрачного Мгиви словно бы выглянуло совсем другое существо, исполненное величия и могущества.
— Ну как знаешь, — отчаявшись что-либо понять, отмахнулся Фраерман. Взял рацию и вызвал Кондрата Приблуду. — Третий, это первый, доложи по фрицам… Что, уже рассаживаются? Ладно, сейчас буду. А ты подгони-ка баландера ко мне… все по классу А… Ландорики,
балагас,
чайковского пусть замутят… Нет, каши не надо. И бухалова тоже. У нас и без него весело…
Прозвучало это с нескрываемой горечью. Мгиви не ответил. Он всё ещё стоял неподвижно, глядя куда-то вдаль, сквозь стену палатки. Матвею Иосифовичу оставалось только догадываться, что он там видел…
В палатке Краева было тихо, точно в покойницкой. В общем-то, хозяин дома больше всего именно покойника и напоминал. Тихон свернулся у его шеи, Варенцова, сидя на скамеечке, пыталась и не могла проглотить застрявший в горле липкий комок.
«Вот так. А ведь думала, что еду на праздник…»
Это она поначалу старалась что-то делать, кричала то о «Скорой помощи» и врачах, то о Николае Ильиче и Марьяне… а потом не то чтобы успокоилась — унялась. Краев лежал исхудалый и страшный, с лысым шишковатым черепом, сухими пергаментными губами и… этими оттопыренными ушами…
Варенцова всхлипнула и не удержалась, заревела. Судорожно, беззвучно, взахлёб… «Нет, нет, нет, всё будет хорошо! — Вытерев глаза, она всё-таки проглотила удушливый ком и что было сил стиснула кулаки. — Он справится, справится, справится…»
Как она жалела сейчас, что не умеет молиться. И одновременно — о том, что могло случиться и не случилось с нею однажды ясным июньским вечером, верно, лет тридцать пять назад…
— Пойдём-ка, девонька, я тебе фокус-покус покажу, — сказала после ужина бабуля. — Пойдём, милая, пойдём, будет интересней, чем в цирке.
Говоря так, она сняла со стены дедовскую берданку, зарядила и повесила на плечо.
— Интересней, чем в цирке? — удивилась Окся. В цирке она никогда ещё не бывала и знала только понаслышке, что это нечто волшебное, сказочное, интереснее не бывает. — Ой, бабуленька миленькая, пошли скорей!
Их дом стоял на самом краю деревни, на отшибе, узкая скрипучая калитка в изгороди выводила прямо в лес.
— Ну всё, хорош, пришли. — Бабушка сняла с головы платок, ловко повязала на стволе берёзки и, крепко взяв Оксю за руку, отвела в сторонку. — Давай, девонька, учись стрелять. Не бойся, не жмурь глаза. Целься прямо в платок!
Показала, как правильно брать ружьё, взвела курки и приказала неожиданно твёрдо и громко:
— Стреляй!
Бах!..
Окся выстрелила, приклад больно ударил её в плечо, деревце вздрогнуло, платок разлетелся рваными лоскутками.
— Представление начинается! — голосом ярмарочного зазывалы воскликнула бабушка. Собрала клочья платка и, напустив на себя непонятный, загадочный и таинственный вид, убрала в карман. Потом трижды прошептала: — Фокус-покус…
Поводила над карманам руками — и с улыбкой вытащила совершенно целый платок. Один в один как тот, расстрелянный на берёзе.
— Ой, бабуля, — взвизгнула Окся и даже забыла про боль в ушибленном плече. — Фокус-покус! Фокус-покус! Фокус-покус! Ура, ура!
Она так и дрожала от невольного испуга и возбуждения. Небось не каждый день случается видеть настоящие фокусы-покусы.
— Ну, выстрелить ты, похоже, сумеешь, — снова улыбнулась бабуля, перезарядила ружьё и повела Оксю к баньке, находившейся неподалеку. — Будет тебе сейчас, девонька, ещё один фокус-покус, может, самый главный во всей твоей жизни… Бери ружьё, заходи в предбанник и смотри в дальний угол. Как только появится что, сразу стреляй, поняла?
— Поняла, бабуль, поняла.
Окся взяла берданку, медленно вошла и, вся дрожа, прицелилась в угол. Она чувствовала себя как на арене цирка. Играет музыка, горят прожектора…
Неожиданно в углу замелькали золотые искорки, полыхнуло радужное разноцветье и появилась человеческая фигура. Перед Оксей стояла женщина неописуемой красоты. Вся как бы лучащаяся изнутри светом доброты, понимания и любви…
— Ой, красивая какая, — Окся опустила берданку,
