Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
сейчас на настоящую русалку, владычицу вод.
— А акул ты не боишься, а, русалочка? — услышала она веселый Юрин голос.
— Ой, Юра, ты проснулся! Каких еще акул?
— Да никаких, не бойся. Накупалась?
— Да разве можно накупаться? Все плавала бы и плавала или лежала вот так у воды…
Они проплыли еще раз вместе, Юра обнимал ее под водой, тянул к себе, и она кричала:
— Юрка, мы же утонем, что ты делаешь!
Освеженные утренним плаванием и душем, с мокрыми волосами, они отправились в ресторан, находившийся на берегу, но совершенно не видимый ни от их бунгало, ни с пляжа. С веранды ресторана открывался чудесный морской вид, но ни один пляж не был виден — так продуманно было расположено здесь каждое строение.
Они позавтракали заказанной с вечера морской рыбой — ее белая нежнейшая мякоть таяла во рту, аппетитно розовела поджаристая корочка.
— Пожалуй, я здесь стану вегетарианцем, — заметил Юра. — Рыба до того вкусная, и овощи, и фрукты. А ты заметила, что здесь и не хочется ничего другого?
Она заметила, что он не курил вчера весь вечер. Действительно, природа на этом чудесном острове отличалась такой полнотой, такой завершенностью, что не хотелось ничем нарушать этой гармонии.
Еду им приносила изящная молодая женщина, такая же смуглая, как Муса, похожая на статуэтку из дорогого ароматного дерева. Она улыбнулась им обоим с одинаковой приветливостью, чуть дольше задержав на Юре взгляд своих черных миндалевидных глаз.
— Нравится? — спросила Лиза.
— Конечно! Посмотри, какая походка — как у танцовщицы! Правда, она отлично вписывается в пейзаж?
— Правда, — согласилась Лиза. — А тебе, конечно, нравится любоваться пейзажем!
Юра рассмеялся и погладил ее по руке.
— Я же не Айвазовский, чтобы пейзажем любоваться.
После завтрака они отправились домой: на этот раз Юра сказал, что придется надеть купальник и плавки.
— Пойдем к рифу, поныряем, — объяснил он. — Там-то уж мы будем не одни.
До знаменитого кораллового рифа им пришлось пройти вдоль берега. Юра, оказывается, захватил с собой акваланг и сгорал от нетерпения понырять по-настоящему.
— Это ни с чем нельзя сравнить! — говорил он. — Совсем другой мир под водой — честное слово, мне кажется, он поинтереснее нашего!
Купальщиков было не слишком много, человек десять. Весело помахала им незнакомая молодая парочка, прокричав что-то приветственное. «Наверное, американцы», — подумала Лиза, разглядев сияющие улыбки и кипенно-белые поношенные футболки молодых людей. Вообще люди, собравшиеся на острове Малифинолху, были на редкость приветливы — или просто Лиза уже успела отвыкнуть от привычных европейско-американских улыбок без причины, просто навстречу прохожему?
Она сняла короткую разноцветную юбку, маленький пестрый топ без бретелек и осталась в бирюзовом купальнике, состоящем из двух волнообразных полосок. Волосы ее были подняты вверх и заколоты, открывая точеную шею.
— Сначала я, да? — сказал Юра, которому явно не терпелось поскорее погрузиться в воду у рифа.
— Да я и не умею с аквалангом, — успокоила его Лиза. — Я тебя здесь подожду, потом вместе нырнем просто так.
Юра согласно кивнул и исчез в прозрачной воде. Лизе не хотелось купаться без него. Она присела на берегу, глядя на воду возле рифа, на юрких рыбок, сновавших у поверхности, — их трудно было разглядеть, так быстро они мелькали под водой.
Вдруг сердце у нее похолодело: невдалеке, там, где кончалась отмель, она увидела плавники над водой! Ей даже не показалось, что это дельфины, — она сразу узнала зловещие акульи силуэты. Господи, а она-то думала, Юра пошутил, когда утром спрашивал ее об акулах! Она в ужасе вскочила, всматриваясь в ту сторону, куда он только что поплыл.
— Вы волнуетесь за своего друга? — услышала она приветливый вопрос.
— Да, да! — воскликнула Лиза, и тут только поняла, что вопрос был задан по-немецки, и отвечает она по-немецки. — Я волнуюсь, там акулы, вы видите?
— О, вам совершенно не о чем волноваться! — Перед Лизой стоял мужчина в круглых золотых очках, сразу напомнивший ей профессора Нойберга, в семье которого она жила в Кёльне. — Здесь очень много рыбы, и у этих акул нет никакой необходимости нападать на человека: им вполне хватает пищи.
Несмотря на свое волнение, Лиза невольно улыбнулась тому, как уверен был ее собеседник в акульем благоразумии.
— А если какая-нибудь из них окажется гурманкой? — спросила она.
— О, юная фрау обладает прекрасным остроумием! — засмеялся немец. — Уверяю вас, они имеют все, что им необходимо. Меня зовут Франц Данцельбахер, я живу в Вене.
— Лиза Успенская, я живу в Москве.
