Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
менять, раз не живем, пусть соседи…
— А много соседей? — поинтересовалась Лиза.
— Да комнат-то много, но почти все давно переехали — вот как и мы, в Митино там или еще куда по окраинам. Здесь прописан кто-нибудь, а жить не живут — ждут, может, фирма дом купит, квартиры будут давать. Кому сейчас охота в коммуналке жить, хоть бы и в центре… Семья одна живет без детей, Ольга живет Воронцова — и все. Вы будете четвертая.
Комната действительно оказалась чистой — видно, что ремонт сделали совсем недавно. Диван, письменный стол, платяной шкаф — больше мебели не было.
— Мы все-таки не слишком много здесь оставили, — сказала Тамара Сергеевна с некоторым смущением. — Вы же понимаете, лишней мебели у нас нету, раз Ирочка здесь не живет…
— Вполне достаточно, — успокоила ее Лиза.
Кухня разительно отличалась от комнаты: все та же грязь, уже знакомая по другим подобным квартирам, немытая посуда на чужом столе.
— А вот ваш стол, — показала хозяйка. — Он-то чистый все-таки…
Они вернулись в комнату. Лиза подошла к окну: кремлевские башни видны были невдалеке. Нет, все-таки неважно, какая здесь кухня — разве она собирается готовить для себя что-то особенное?
Самой большой удачей оказалось то, что хозяйку не смутило отсутствие у Лизы прописки. Тамара Сергеевна внимательно изучила ее паспорт и вздохнула:
— Что ж, с пропиской, конечно, было бы лучше, но вы производите такое хорошее впечатление. И потом, ведь вы не лицо кавказской национальности, едва ли вас станут проверять милиционеры…
О цене тоже договорились быстро.
— Можете хоть завтра переезжать, — сказала хозяйка. — Ключ я вам дам, как только заплатите за первый месяц, и живите себе на здоровье. Только белье постельное возьмите свое — у нас, знаете, не избыток…
Инга заплатила ей на следующий день. Лицо у нее было довольное.
— Ты себе не представляешь, Лиза, — сказала она, протягивая зеленые купюры. — Впервые в жизни я не волнуюсь за Тошу, потому что он с тобой! Посмотри, ребенка не узнать, он стал такой веселенький, не плачет, когда я ухожу. Неужели мне наконец повезло?
Лизе действительно легко было с малышом: он оказался покладистым, спокойным и умненьким — даже странно, почему его до сих пор не научили читать. Слушать, как читала Лиза, он готов был часами, и самой большой его мечтой было — научиться читать самому.
Но общение с Ингой угнетало. Безалаберность, легкомыслие этой женщины утомляли Лизу, хотя она давно уже поняла, что нет никакого смысла осуждать людей за то, что они такие, какие есть, а не такие, какими их хотелось бы видеть. Ей часто вспоминались слова Виктора: не надо ждать от людей иного, чем они могут дать…
Но часами выслушивать Ингины откровения, изливаемые под крепкий кофе с ликером и сигаретами, казалось Лизе невыносимым.
— Ну, подумай сама, что у меня за жизнь, — начинала Инга, вернувшись откуда-нибудь и едва присев в кресло в гостиной. — Зачем я вышла замуж за Широбокова, ума не приложу. Ты ведь домой не торопишься? Так, хотелось стабильности, ведь ты вспомни, какое тогда время было — ужас! У папы карьера пошатнулась, все растерялись — как тут было не схватиться за соломинку. И потом, мне казалось: бизнесмен, солидный, ему нужна солидная семья, чтобы жена была приличная и интеллигентная, не какая-нибудь… А ты бы видела его коллег, этих… Слов нет! Я все-таки не понимаю: вот наш Юра — это моего брата Юрой зовут, я тебе говорила? — он ведь тоже в бизнесе, он очень большая фигура, в него даже стреляли, ты представляешь, а ведь стреляют только в самых важных, да? Так вот он — совсем другой. Он такой интеллигентный, веселый, живет как-то понятно, как все нормальные люди живут. А мой Широбоков — что ему надо, что он за человек — не понимаю…
Лизе становилось тоскливо: она не знала, что за человек бизнесмен Широбоков, и ее это совершенно не интересовало. Уже за то можно было посочувствовать, что в жены ему досталась Инга…
— А Слава, конечно, хороший любовник, но разве можно с ним жить? — продолжала Инга. — У него всякие завихрения, я понимаю, он человек искусства, но ведь мне надо думать о ребенке, о его будущем.
Слова Инги сливались в одну бесконечную фразу, и Лиза ждала одного: когда эта фраза завершится. Какой-то Слава, мысли о ребенке — кто бы говорил!..
Но платила Инга исправно, и Лизе не хотелось с ней ссориться. Где найдет она такую работу — необременительную и за приличные деньги? Только иногда, вечерами, в тусклом свете одинокой лампочки, одолевали ее невыносимые мысли: это и есть моя жизнь, и об этом я мечтала — коммуналка с вонючим коридором, взбалмошная барыня как единственная опора, а впереди?..
Только теперь, с головой окунувшись в самостоятельную жизнь,
