Единственная женщина

обратил бы внимание на необычный Юркин тон — задумчивый и какой-то удивленный… Но как он мог тогда предполагать, какую роль сыграет в его жизни этот Саша Неделин!
Вскоре он и сам познакомился с Сашей, и это знакомство поначалу не вызвало у него ни малейшего интереса. Не то чтобы Сергей не любил умных, совсем нет! Но ему показалось, что в Саше нет ничего, кроме этого абстрактного ума — и к чему тогда горы прочитанных книг, к чему бесконечные разговоры неизвестно о чем, если все это никак не связано с жизнью? Да Сашу Неделина, похоже, она не очень и интересовала — жизнь, какой видел и любил ее Сергей. Это он тоже почувствовал сразу…
И он был удивлен, что Юрка смотрит в рот этому неприметному пацану, когда тот говорит о каких-то малопонятных и не имеющих к ним никакого отношения вещах!
Он просто не узнавал своего друга!.. Юрка весь словно сникал, когда появлялся Саша. Он сам становился таким же отрешенным, он переставал интересоваться всем, чем интересовался совсем недавно — интересовался вместе с Сергеем! Мотоциклом, боксом, походами в деревенский клуб… Живой, вечно что-то обещающий блеск, о котором Сергеева мать говорила: «Черти в глазах так и скачут!» — исчезал из его глаз бесследно…
— Слушай, что это с ним? — как-то спросил Сергей у Юльки, когда они возвращались из школы вдвоем.
— С кем? — спросила она.
— Да с Юркой! Его ж как будто по башке пыльным мешком стукнули! Видела, как он слушает этого Сашку, — о чем это тот говорит, ты что-нибудь понимаешь?
Юлька невозмутимо пожала плечами.
— Да? А я не замечала!.. Нет, он, конечно, подружился с Сашей — ну и что? Мне это не мешает…
«А что тебе вообще мешает? — зло подумал Сергей. — Марсианка!»
Пожалуй, он был несправедлив к Юле. Но очень уж злила его эта неожиданная Юркина дружба. А той — хоть бы хны!
Наконец он спросил самого Юрку — еще, правда, надо было найти время, чтобы спросить, так редко они теперь виделись:
— О чем это Сашка говорил тогда — ну, у костра, помнишь?
— Ты же слышал, — пожал плечами Юра. — О мировых информационных системах.
Тогда Сергей и услышал впервые эти слова…
— Да? А я не очень понял… Объясни!
Сергей знал, что Юрке совсем не трудно — объяснить, и он надеялся сейчас, что тот увлечется, перескажет все своими словами — и исчезнет странное чувство смутной опасности, исходившее от Сашиных речей…
— Он говорил, — начал Юра, словно бы нехотя, — что информационные потоки опутывают земной шар так же невидимо и прочно, как радиоволны. Это суть нашего времени, главное его событие, которое разворачивается на наших глазах.
— Так уж и главное? — усмехнулся Сергей.
— Он считает, да.
— А ты?
— Что — я?
— Ты тоже так считаешь?
— Я пока не знаю… — голос у Юрки стал именно таким, каким все чаще становился в последнее время, с началом его дружбы с Неделиным. — Но хочу понять! Саша говорит: закладывается структура человеческого будущего…
«Саша говорит!» Глухая злоба поднималась в Сергеевой груди. Если все в этом будущем будут такие, как Саша, — пропади оно пропадом!
— Думаешь, он такой безобидный? — спросил Сергей.
— Кто? — удивился Юрка.
— Да Сашка твой! Он тебя корежит, ломает — неужели ты не видишь? Смотри, как бы он сам тебя не опутал, а не потоки!
Наверное, странно было говорить такое о щуплом, невысоком очкарике Саше, но Сергей был уверен в каждом своем слове! Он физически ощущал, как Неделин словно загоняет Юрку в какие-то рамки, определяемые по собственному усмотрению. И Сергея бесило, что Юрка безропотно подчиняется его незаметной, но жесткой воле!
— Он много знает, — решительно сказал Юра. — Он не просто знает, а умеет структурировать свои знания, применить их к настоящему и будущему — мне это необходимо, понимаешь? Он улавливает самую суть событий, он в состоянии их формировать…
И тут Юрка осекся и замолчал — точно решив, что Сергею все это не интересно и не нужно. Вот этого никогда не бывало прежде — и Сергея словно ножом полоснули…
— Как знаешь, — пожал он плечами и отвернулся, чтобы не выдать своей обиды и боли. — Мне-то что?
Впрочем, он забыл бы любую обиду — если бы Юра не забывал его. А это происходило все неотвратимее, день ото дня, этот ком катился под гору все стремительнее.
Так прошел год, и не было в Сергеевой жизни года тяжелее…
— Что ж, пора нам, видимо, перебираться в город!
Сергей оторвал голову от подушки. Ветер тихо шевелил белую накрахмаленную занавеску на окне летнего флигеля, августовское утро обещало ясный, теплый день…
— А Сереженька где, спит? — снова услышал он голос Эльвиры Павловны, Юркиной мамы.
— Да слит, набегался! — ответила его мать. —