Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
— Ох! — выдохнула Лиза, когда закончилось первое отделение, показавшееся ей одним удивительным мигом. — Неужели это возможно!..
— Наверное, невозможно, — ответил Юра. — Но ведь есть!
Ей даже не хотелось ехать в «Метрополь»: казалось невероятным спокойно есть, пить и болтать, когда в ушах еще стояли эти удивительные звуки…
Правда, сам Медвенцев — невероятно подвижный старик с ярко-синими глазами — кажется, и вовсе не ел, стараясь уделить внимание каждому из своих гостей. Тут и выяснилось, почему он пригласил на этот вечер Ратникова.
— Мы ведь с вами встречались, Юрий Владимирович, — сказал он, присаживаясь рядом с Юрой на банкетку — гости к тому времени уже расселись непринужденно где придется.
— Где же, Дмитрий Львович? — удивился Юра. — Извините, не могу себе представить, чтобы я видел вас и не узнал или не запомнил!
— Да я, видите ли, одет был тогда по-походному, — засмеялся музыкант. — В штормовке с капюшоном, мудрено разглядеть! Да и темно было, дождь хлестал, помните?
— Это у Белого дома? — вдруг догадался Юра. — Господи, Дмитрий Львович, так это были вы? А я ведь потом вас искал, всех расспрашивал, куда вы исчезли, да не знает ли вас кто-нибудь! И никто не знал, с кем рядом ночь провели!..
— Так ведь какую ночь, — заметил Медвенцев. — До того ль, голубчик, было!.. Я, правда, поинтересовался, как вас зовут, у того паренька, что все время был рядом с вами. И представьте мою радость, когда я недавно обнаружил ваше имя в «Who is who?»! А тогда меня в здание позвали, и я даже проститься с вами не успел, Юрий Владимирович, вы уж извините. Вы как раз, по-моему, увлеклись беседой с одним юным танкистом, и вам тоже было не до меня.
— Возможно, — слегка смутился Юра.
— А что? — Медвенцев посмотрел на него, прищурившись. — Жалеете теперь о том безрассудстве, а, Юрий Владимирович?
— Нет, — твердо ответил Ратников. — А вы разве жалеете, Дмитрий Львович? Конечно, иллюзий с тех пор осталось мало — да, можно считать, совсем не осталось — и пружины всего этого мероприятия понятны… Но та ночь — ее ведь не отнимешь… И дождь этот, и наш с вами разговор — помните, о свободе и воле?
— Да, Юра, да — вы уж извините, что я вас по имени, по старшинству. Святое было безрассудство, таким и останется… Спасибо, что пришли сегодня ко мне, и красавицу такую привели необыкновенную — я ею давно любуюсь!
При взгляде на Лизу в глазах старого музыканта сверкнуло молодое желание понравиться юной красавице — и она улыбнулась ему ясной, восхищенной улыбкой.
— Это Лиза, Дмитрий Львович, — моя жена, — представил Юра.
Он впервые назвал ее так, и Лиза даже вздрогнула, услышав его слова.
— Дмитрий Львович, — сказала она. — Если бы вы нашли время, мы бы так рады были пригласить вас к себе…
— С радостью бы, чудесная вы Лизонька, — сказал он, глядя на нее с явной приязнью. — Но Королевский оркестр ждет меня уже завтра утром — что поделаешь, я себе не принадлежу! Но как-нибудь в следующий приезд — непременно, это я вам с удовольствием обещаю!
И, простившись с ними, Медвенцев исчез в толпе гостей.
… Все это промелькнуло в Лизиной голове в те краткие мгновения, когда она пыталась объяснить Николаю — а вернее, Юре, — что чувствовала, чем жила в новой своей жизни. Но Юра, кажется, и без объяснений все понимал — так же, как она давно уже понимала его без объяснений.
В тот вечер, проводив Николая, они долго еще сидели за ажурным белым столом на веранде, пили вино и любимый Юрин «мартель» и разговаривали о чем-то, совсем не связанном ни с Юриной работой, ни с Лизиными домашними делами, — о чем-то неуловимом, не поддающемся словам, но очень важном для них обоих…
— Юра, — вдруг спросила Лиза, когда они наконец поднялись было, чтобы идти спать. — А почему ты тогда сказал Дмитрию Львовичу, что я твоя жена?
Язык у нее слегка заплетался от вина, и вопрос, наверное, прозвучал глупо.
— То есть? — удивился Юра — он, кажется, совсем не опьянел от своего «мартеля». — А кем я должен был тебя назвать?
Лиза уже не рада была своему дурацкому вопросу. Действительно, разве у нее когда-нибудь был повод думать, что он не считает ее своей женой, или она хотела бы, чтобы это было подтверждено штампом в паспорте?
— Нет, я не то имела в виду… — начала было она.
Но Юра остановил ее.
— Конечно, я должен был тебе объяснить, — сказал он. — Я еще не знаю, когда мне удастся развестись с Юлей. Многие ее дела связаны с моими обязательствами — в основном устными, данными в качестве ее мужа. И развод может сказаться на ее карьере. Не то чтобы она настаивает — я сам не хочу разводиться раньше, чем приведу все это в порядок. Вот и все, Лиза, и других причин нет.
— Юра, это совсем не
