Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
ожидал и которую встретил сразу, — обожгла его, как ледяная весенняя вода, и он захлебнулся ею, и нырнул в нее — на этот раз безвозвратно.
Машина неслась по проспекту Мира — то вылетала на встречную полосу, то, заходясь гудками, выскакивала на тротуар.
Изредка взглядывая в зеркало заднего вида, Лиза видела потемневшее Юрино лицо со сжатыми, в кровь разбитыми губами и сочащимися порезами на лбу.
Но она редко поднимала глаза — всматривалась в лицо Сергея, чувствовала свинцовую тяжесть его головы у себя на коленях, и билась единственная мысль, единственная — успеть, успеть, если это, несмотря ни на что, еще возможно!..
Безучастно, словно она сама не сидела в машине, Лиза время от времени отмечала про себя: сейчас врежемся в столб, а сейчас — во встречную «волгу», вот мужчина, шедший вдоль самой бровки, увернулся от спортивного «форда» и ошеломленно смотрит вслед. Разобьемся…
Но Бог хранил в этот день Юрия Ратникова.
Все, что произошло в этот вечер, взрывалось в ее памяти мгновенными фрагментами — в беспорядке, словно на рваной кинопленке. Она не думала о том, что случилось, только всматривалась в лицо Сергея — не приоткроет ли он глаза хоть на миг, — но мучительные вспышки памяти преследовали ее помимо воли.
… Лиза увидела Сергея на какую-то долю секунды раньше, чем раздался звон стекла и скрежет вырываемой из петель балконной двери. Она совсем не думала о нем в эти минуты: уже понимала, что они здесь одни, помочь некому, что Подколзев разыграл гнусный спектакль с этим разговором один на один, а на самом деле охранники обыскали их еще в подъезде и, мерзко усмехаясь, проводили до самой двери.
Она думала только о том, что Юра сейчас ударит, и выстрел прогремит одновременно с ударом — и выстрела не остановить…
Безумная мысль мелькнула у нее в мозгу: Подколзев дернется, отведет пистолет, если она своим движением отвлечет его внимание; только движение должно быть спокойным, даже плавным — чтобы он не выстрелил, а именно отвлекся! И когда в ответ на сделанный ею шаг Подколзев рванул ее к себе, — она ничуть не испугалась, только подумала с досадой: нет, не удалось!..
И тут же заметила Сергея. Они успели посмотреть друг другу в глаза в ту самую секунду, когда Подколзев уже поворачивался к нему, — и Лизе показалось, что Сергей ободряюще улыбнулся ей.
Его-то «отвлекающее движение» было резким, как пушечный выстрел: он словно рванул на себя ствол подколзевского пистолета…
Ей показалось, что все происходит одновременно: выламывается дверь, гремит выстрел, падает Сергей — и тут же она сама отлетела в сторону, упала на пол у стены, не понимая, как это произошло.
Уже потом, когда Юра катался с Подколзевым по ковру, хрустя осколками балконного стекла, она поняла, что, выбив пистолет после первого выстрела, Юра вырвал ее из рук Подколзева, отшвырнул куда-то себе за спину и ударил его — так, что у того мгновенно хлынула из носа кровь. Только как это получилось у него — все одновременно?
Как всегда с нею бывало, во время сильного потрясения она отчетливо, как в яркой вспышке света, замечала все подробности происходящего. Она видела, что кусок стекла торчит у Юры прямо над бровью, что губы у него разбиты, что он бьет Подколзева кулаком в лицо, и голова у того глухо ударяется о стену, что наяву это выглядит страшно, а не так, как в фильмах с резиновыми ударами…
Юра отшвырнул ее изо всех сил: она так ударилась плечом о стену, что не могла пошевелить рукой.
Сергей лежал неподвижно, и она закричала оттого, что не в силах была одной рукой повернуть его вверх лицом — так неподъемно он был тяжел.
Бешеный стук в дверь раздался сразу после ее крика, и Лиза поняла: сейчас ворвутся те, с ухмылками, что обыскивали их в подъезде…
Но вместо этого она услышала голос Ромы:
— Лиза, что у вас там?! Ты дверь можешь открыть?!
Оставив Сергея, она бросилась к двери — к счастью, запертой на единственный замок: Подколзев не предполагал, что кто-то обойдет его охрану.
И — все. С тех пор она видела только синеющее лицо Сергея и кровавую пену на его губах…
Она даже не поняла, почему Юра за рулем, почему они несутся по улице в его «форде» — ведь приехала охрана, и ведь кто-то снес Сергея вниз, положил на разложенные сиденья?
Наверное, они доехали до Склифа за несколько минут; ей показалось, что прошла вечность.
Сергей все-таки приоткрыл глаза — но только наполовину, щелками: у него не осталось сил даже на это. Лиза видела, что он всматривается в ее лицо, словно не узнает, и, наклонившись как можно ниже, сказала:
— Это я, Сережа, я! Ты видишь меня? Я же с тобой…
