Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
В эту минуту она готова была сделать все, чтобы он выжил. Если бы он ждал от нее признания в любви — и это тоже, все, что угодно!..
Но он уже был вне этого, и Лиза почувствовала, что сейчас ему важно совсем другое, что-то другое он пытается вытолкнуть из костенеющих губ…
— Ты… его не… оставишь?.. — Лиза не поняла, спросил он об этом или сказал утвердительно.
Застывшая было красная пена снова запузырилась на его губах, глаза опять закрылись.
— Нет, Сережа, нет! — закричала она — так, чтобы он расслышал.
Но он не мог расслышать: Лиза поняла это по тому, какая страдальческая волна непонимания пробежала по его лицу. И тогда, чувствуя, что единственное, ему оставшееся, — живое прикосновение, она прижалась губами к его губам и произнесла медленно, как будто делала искусственное дыхание:
— Никогда, Сережа, я не оставлю его никогда…
Оторвавшись от его губ, она увидела, что на них застыла улыбка, и поняла — он расслышал…
Ее платье набрякло его кровью, и ей почему-то стало спокойнее: раз кровь течет — значит, он жив. Голова Сергея упиралась ей в живот, ноги его были неловко подогнуты: он не умещался в машине…
И вдруг ей показалось, что какая-то живая жилка дернулась у него на голове. Что это? — испугалась Лиза. Короткое, как всплеск рыбки, движение повторилось снова. И тут она поняла, что это, и задохнулась от страха — ведь она совсем забыла об этом!..
Сергей был свинцово неподвижен, и голова его была неподвижна, и ни один мускул не шевелился во всем его теле. Это в ней, в Лизе, в ее животе, совершилось легкое, как всплеск, движение!.. Ребенок впервые дал о себе знать, как будто попросил быть с ним поосторожнее — в этом безумном мире, где люди готовы убивать друг друга…
Затормозив у двери приемного отделения, среди подъезжавших «скорых», Юра выскочил из машины.
— Помогите! — крикнул он кому-то.
Каталку уже выкатывали прямо на улицу, подбежал молодой врач в зеленой хирургической рубашке и медсестра.
— С девушкой что? — быстро спросил врач.
— Ничего! — воскликнула Лиза. — Это у него кровь текла, со мной ничего!
«Мерседес» с охранниками остановился рядом с ними, но охрана была уже не нужна: медленно, как после тяжелой работы, Юра и Лиза прошли в приемное…
Ее уже ничто не могло удивить. И когда им навстречу вышел Алексей Фомич, она поздоровалась с ним так, будто вчера рассталась.
Впрочем, ее он не узнал — да и как было узнать какую-то девчонку, попавшую сюда с легким сотрясением мозга два года назад! Зато Юру он узнал сразу.
— А! — сказал он, подавая ему руку. — С тобой-то хоть все в порядке? Ничего, погоди, ничего — может, еще и… Пойдите-ка, посидите возле реанимации — врач выйдет, скажет…
Врач все не выходил; неподвижно, с остановившимся взглядом, Юра стоял у стены. Подошла медсестричка с зажатым в пинцете тампоном, вытерла кровь у него со лба и с губ; он не шевельнулся, даже не вздрогнул, когда зашипела перекись.
Лиза положила руку ему на плечо. Он посмотрел безучастно, опустил голову. Потом снова поднял глаза.
— С тобой — ничего? — глухо спросил он, как будто только что ее увидел.
— Ничего, — прошептала Лиза. — С тобой что же, Юра?..
Он не ответил — ему было не до себя.
Лиза первая увидела Алексея Фомича. Он шел к ним знакомой медвежьей походкой, и она сразу поняла, почему он старается не смотреть им в глаза…
— Аорта, что ж поделаешь, — сказал он. — Как довезли еще, непонятно…
— Он хотя бы… очнулся? — выдавила она сквозь подступающие слезы.
— Какое там!.. — махнул рукой Фомич.
Она услышала то ли хрип, то ли стон у себя за спиной и, обернувшись, увидела, как Юра опускается на облезлый стул, обхватив голову руками…
Дни и ночи слились в одно беспросветное пятно.
Может быть, Лиза застыла бы, заледенела после смерти Сергея — если бы не то, что происходило с Юрой. Она чувствовала, что он находится на краю бездны, в которой сознание его может погаснуть, — и ей уже невозможно было отдаться собственным чувствам.
«Хоть бы он напился, что ли!» — с тоской думала она, встречая его потускневший взгляд. Но Юра всегда прежде веселел от спиртного — и сейчас просто не воспринимал его как возможность залить горе; отодвигал рюмку с брезгливым недоумением.
Лиза видела, что это не просто тоска, не просто отчаяние — которые, как бы ни были тяжелы, проходят рано или поздно. В том, что происходило с Юрой, чувствовалось дыхание смерти…
Он почти не смыкал глаз — иногда забывался на несколько часов, и Лиза представить не могла: как же он жив еще, ведь он не спит сутки за сутками, ведь
