Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
плечами: видно было, что он не привык задавать лишние вопросы. Он был невысок ростом и не казался крепким — главным образом из-за очков с сильными линзами. Но Лизу сразу поразило то, что при этом он совершенно не вызывал мыслей о слабости. Наоборот — она, с ее чуткостью к людям, мгновенно почувствовала, какая уверенность исходит от этого человека, какое отчетливое впечатление незаурядности он производит с первого же взгляда.
Прав был Юра, подумала она. И Сережа тоже: такой может под себя согнуть…
Оксана быстро переговорила на кухне с Олеськиной няней, разогрела ужин в микроволновке. Сели за стол, выпили еще вина. Но неловкость чувствовалась между ними: наверное, Игоря и Неделина не связывало ничего, кроме деловых отношений, а Лиза молчала, пораженная неожиданной встречей.
«Это не может быть случайностью, — думала она. — Как странно: я думала о нем, сама не понимая почему — я как будто бы не сама думала о нем. И вдруг…»
Она вздрогнула от телефонного звонка.
— Приехали, приехали, — ответила Оксана. — Да нет, какое беспокойство! Она, между прочим, не только тебе жена, а и мне подруга, почему ж нам беспокойство — посидеть? И ты заходи, не побрезгуй. Да ладно, ладно, не обижаюсь! Твой-то торопится, — повернулась она к Лизе. — Просит, чтоб вниз спустилась.
Лиза кивнула, обрадовавшись в душе, что Юре некогда подняться — обычно он с удовольствием болтал с Ксенькой и особенно с Игорем.
Неделин простился с вежливым равнодушием. И, спускаясь по лестнице, она все думала о странной, физически ощутимой уверенности, исходившей от этого человека…
Словно чувствуя, что скоро ей некогда будет заниматься всем, на что находится время сейчас, Лиза торопилась доделать множество мелких дел.
Дом выглядел теперь именно таким, каким она хотела его видеть. В саду трогательно покачивались от ветра тонкие яблоньки и вишни, розы уже отошли, и теперь под окнами дома доцветали астры и хризантемы… Занимаясь садом, Лиза с удовольствием вспоминала детство: мамин сад над Полотой, кусты пионов и даже помидорную рассаду, которая не переводилась в доме.
Правда, в отличие от мамы, которая старалась разумно использовать каждый квадратный метр крошечного участка, Лиза посадила в их большом саду несколько берез и лип.
— Березы? — Юра смотрел на эти саженцы, и она не могла понять, какое чувство оживает в его глазах. — Зачем ты посадила березы?
— А что? — обиделась она. — Надо было картошку?
— Нет-нет, просто… Там, в поселке, где я жил в детстве, на одной даче весь участок был засажен березами. Я часто вспоминал в последнее время… И вдруг — ты посадила…
Она так и не поняла, о чем его заставили вспомнить эти саженцы.
Каждый день возникали еще какие-то дела, которые надо было завершить непременно. А однажды, полная сомнений и нерешительности, она сказала Юре:
— Ты попроси кого-нибудь меня в «Детский мир» отвезти, хорошо?
— Хорошо, — согласился он.
— Ты думаешь, не надо ничего покупать? — спросила Лиза.
— Как же не надо? — удивился Юра. — Не в газеты же его заворачивать?
— Нет, не вообще. Я думаю: может, нельзя покупать, пока не родится?..
— Да брось ты, Лизонька, — улыбнулся он. — Хочешь сама все приготовить — ну и готовь, плюнь на всю эту ерунду! Кстати, я хотел тебя спросить: ты ведь рожать будешь там же, у Покровских ворот?
— Ну конечно! А что?
— Наверное, надо договориться с Региной, чтобы меня туда пустили — ну, чтобы с тобой быть, когда…
— Это зачем еще? — поразилась Лиза. — Юр, ты что — хочешь смотреть, как я буду рожать?
— Нет, почему «смотреть» — что это, спектакль? Я просто думал, тебе этого хочется…
— Ни за что, — решительно сказала Лиза. — Ты, наверное, читал где-нибудь, что женщине должно этого хотеться?
— Конечно, — подтвердил он. — Везде об этом и пишут, и говорят…
— Интересно, что ты такое читаешь? — расхохоталась Лиза. — Ох, Юрка: приходишь чуть не ночью, падаешь, как мертвый — везде пишут! Нет, — добавила она серьезно. — Я не хочу, чтобы ты на все это смотрел.
— Но почему? — не отставал он. — Ты что, стесняешься?
— Потому. Не знаю почему, — сердито ответила она. — Не хочу, и все — забудь об этом.
Лиза действительно не могла объяснить в двух словах. Во всяком случае, это не было обычным стеснением.
Несмотря на то что ей предстояло рожать впервые, она ясно чувствовала, как это будет происходить. Нет, не последовательность событий она представляла — скорее она чувствовала завершенность, замкнутость этого события на ребенке и себе. В том, что должно было
