Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
каждые три минуты, это происходило вот уже в течение двух часов.
— Что ж так часто? — спрашивала она у входящей время от времени в палату Регины Яковлевны. — Я думала, это уже в самом конце так часто!..
— Все нормально, — успокаивала Регина. — Еще полежишь, еще не время. Даже походи, если хочешь — может быть, тебе это легче будет.
— Лучше дайте маску! — взмолилась Лиза. — Не могу я больше, Регина Яковлевна!
— Глупости, не нужна тебе маска. Все у тебя хорошо, ты здоровенькая — ну и рожай, как природа велела. Что хорошего, если ты надышишься и спать будешь? Тебе работа предстоит, нечего голову дурманить! Мы кого рожаем — мальчика?
— Мальчика, — подтвердила Лиза сквозь подступающие от боли слезы.
— Тем более. Погуляй, погуляй! В окошко посмотри — вон Юрочка твой на лавочке сидит, нервничает. Помаши ему ручкой, успокой!
Лиза с трудом встала с кровати — и тут же почувствовала, как все мгновенно изменилось в ней. Словно прорвалось что-то — и ребенок, до сих пор только болью разрывавший ее изнутри, вдруг двинулся вперед, мощно и неостановимо!
— Все, Регина Яковлевна, все! — вскрикнула она. — Я же чувствую — сейчас уже, сейчас!
— Вот и умница, раз чувствуешь, — спокойно сказала Регина. — Я же говорю: помаши мужу, успокой — и пойдем себе спокойно рожать!
Лиза с трудом подошла к окну, схватилась рукой за подоконник. Юра уже не сидел на лавочке: словно почувствовав, что с нею происходит, он встал и теперь всматривался в окна.
Она постучала пальцами по стеклу — непонятно зачем, все равно ведь невозможно было снаружи расслышать этот стук. Но он тут же взглянул именно на ее окно — и сделал несколько шагов к ней, рванулся, как будто хотел вбежать прямо в это окно на втором этаже.
Она не видела сверху его лица — но чувствовала все, что с ним происходит, так ясно, словно они были совсем рядом.
И вдруг, в короткое мгновение между приливами боли, она увидела того, кто шел по аллее, за Юриной спиной. Он шел быстро, почти бежал, как будто боялся не успеть — только куда? Потом увидел Юру — и словно споткнулся, остановился, не решаясь идти дальше.
«Надо же — не решается!» — мелькнуло в голове у Лизы.
Но тут же она забыла о Саше Неделине, стоявшем у Юры за спиной посреди аллеи. Она еще видела Юрино лицо — вдалеке и вблизи одновременно, — еще чувствовала, как любовь к нему заливает ее горячей, могучей волной, — и тут же боль перекрыла все, боль и порыв, боль и движение!
Лиза сама не заметила, как отвели ее в родзал, как оказалась она на столе, схватилась руками за какие-то скобы, напрягалась и задыхалась от усилий и боли…
Она не чувствовала, как долго это длилось — пока нетерпеливый, безудержный крик ее мальчика затмил для нее все звуки на земле!
