Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
остается думать?
Лиза смотрела на Ингу и еле удерживалась, чтобы не дать ей пощечину.
— Почему же, интересно, — медленно произнесла она, — почему же, интересно, тебе не остается думать ничего другого? Какое право ты имеешь обвинять меня в воровстве?
В эту минуту Инга вызывала у нее такую ненависть, что даже руки у Лизы дрожали. После всего, после того, как она вот уже три месяца выполняет ее дурацкие капризы и воспитывает ее сына, Инга смеет обвинять ее в краже побрякушки!
Наверное, вид у Лизы был такой разгневанный, что Инга слегка сбавила тон:
— Нет, я не хочу сказать, что дело для меня совершенно ясное. Но подумай, не в милицию же мне было обращаться… сразу… Я ведь должна была поговорить с тобой — по-моему, это более чем порядочно с моей стороны. Ты оставалась в комнате, пропала драгоценность — разве не резонно…
— Не резонно! — воскликнула Лиза. — Вот именно не резонно! Ты забыла, что я оставалась в твоей квартире черт знает сколько раз — разве что-нибудь пропало? Почему ты даже не подумала, что твою брошку могли взять дети — просто чтобы поиграть? Да как ты смеешь!..
У Лизы снова перехватило дыхание.
— Но мы все обшарили, все! — закричала в ответ Инга. — Нигде ее нет! И почему бы мне не заподозрить тебя? Ты вообще выглядишь довольно странной особой: нанимаешься в гувернантки — не забудь, что я взяла тебя с улицы, без единой серьезной рекомендации! — а сама одета, как фотомодель! Думаешь, я не понимаю, где сшиты твои наряды и сколько они стоят? И прописки у тебя нет, непонятно, чем ты занимаешься в Москве!
Лиза покраснела, хватая воздух ртом. Какой ужас! Выходит, эта дама все время подозревала ее неизвестно в чем? И оценивала наряды от Берсенева, которые когда-то подарил ей Виктор?
— Вот что, — вдруг сказала она. — Где вы искали твою брошку?
Лиза почувствовала то самое спокойствие, которое всегда приходило к ней неожиданно, в моменты сильного напряжения, словно срабатывал невидимый механизм.
— Везде! — тут же ответила Инга. — Я же тебе сказала — везде!
— Немедленно начнем искать — я начну искать в твоем присутствии. И не выйду из этой квартиры, пока не найду. А если не найду — ты обзвонишь всех родителей, которые вчера приводили детей, и они поищут у себя.
Кажется, даже Инга слегка растерялась, услышав эти слова. Наверное, она ожидала слез, испуга, может быть, даже извинений — но никак не такой решительности с Лизиной стороны. Она кивнула, соглашаясь.
Поиски продолжались не меньше часа. Лиза подняла все ковры, отодвинула диваны, заглянула под шкафы — брошки не было, и она сама уже начала приходить в отчаяние.
Найти что-нибудь в Тошиной комнате вообще не представлялось возможным: горы игрушек громоздились повсюду, валялись детали всевозможных конструкторов, пол был устлан обрезками разноцветной бумага…
— А Тоша где? — спросила Лиза.
— Зинаида с ним гуляет, сейчас приведет.
— Инга, ты меня просто поражаешь! — воскликнула Лиза. — Надо быть полной идиоткой, чтобы даже не расспросить ребенка!
— Я попрошу тебя выбирать выражения! — возмутилась Инга. — Ты забываешься!
Неизвестно, что они высказали бы друг другу дальше, если бы в эту минуту не позвонили в дверь. Обгоняя друг друга, Инга и Лиза бросились открывать. Перепуганная Зинаида даже отшатнулась, увидев на пороге двух раскрасневшихся, рассерженных женщин.
— Ну что, нашлась? — спросила она. — Надо же, беда какая…
— Тоша. — Лиза присела перед мальчиком. — Ты не видел мамину брошку — такую красивую, с блестящими камешками?
— Брошку? — Тошка недоуменно посмотрел на Лизу. — Какую это брошку?
— Вот видишь, откуда ребенок может знать! — торжествующе произнесла Инга.
— А, орден! — вдруг догадался Тошка. — Видел — меня Вадик им наградил, я был полководец Суворов из банка «Империал»!
— Господи, где Вадик мог взять орден? — воскликнула Лиза.
— Он его из комнаты принес… — растерянно сказал Тошка. — Я думал, это его, и он мне подарил, а это, значит, мамин орден…
Не дожидаясь, что еще скажет мальчик, Инга побежала в его комнату, распахнула шкаф. На вчерашнем новеньком костюмчике Тошки, вывернутом наизнанку и брошенном на полку, сияла брошь с бриллиантами…
Не говоря ни слова, Лиза пошла к двери. Она не ждала от Инги извинений — достаточно успела изучить ее самовлюбленную натуру, — но все-таки надеялась, что та хотя бы остановит ее. Инга хранила полное молчание.
Лиза вернулась домой почти машинально и, оказавшись в четырех стенах, тут же снова вышла на улицу: невыносимо было видеть опостылевшую комнату, выходить на кухню, рискуя столкнуться с Полиной Ивановной, у которой сегодня был «выходной».
