Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
чем в общем зале. Пол был устлан волчьими шкурами, на одной из стен развешана коллекция старинных кинжалов.
— Тоже — только ножны, — поймав Лизин взгляд, пояснил Сергей.
Официант, одетый в мягкую замшевую куртку — тоже по-охотничьи, — принес меню. Лиза открыла свою карту: названия блюд звучали аппетитно.
Цены поразили даже ее, бывавшую и в «Метрополе», и в «Национале» с Виктором, и в дорогих немецких ресторанах. Но если два года назад она в подобной ситуации испуганно захлопнула бы карту, то теперь спокойно выбрала какие-то особенные охотничьи закуски, а на горячее — рябчиков, которых никогда не ела. Все это она перечислила Юре, который заказывал официанту ужин на всех.
— А ребятам… — начал было он.
— Ребята на службе, — отрезал Псковитин. — Дома поужинают. Сок молодым людям принесите апельсиновый, — сказал он официанту.
Через распахнутые высокие двери кабинета доносился гул из зала, музыка. Лиза только теперь оценила преимущество их места: наблюдая за всем, что происходило вокруг, они могли спокойно разговаривать. На минуту ей показалось, что здесь, между ними, создалось какое-то особое пространство; впервые в жизни она физически ощутила то, что называют аурой…
Лиза выпила шампанского, и голова у нее сразу слегка закружилась: оказывается, она была голодна, и с удовольствием принялась за еду. Юра и Сергей пили какую-то особенную золотистую водку, настоянную на травах.
— Рыжики соленые хороши, — заметил Псковитин. — Они их здесь, говорят, в дубовых бочках сами солят.
— Да? — удивился Юра. — Не знаю, не замечал.
Говорить они начали незаметно — о работе. К тому же, это был не тот разговор, который могла бы понять и Лиза: Сергей и Юра говорили совсем другим языком, чем были написаны, например, ратниковские проекты, которые она читала.
Поняв, что и прислушиваться не стоит, Лиза принялась разглядывать кабинет. Кроме кинжалов, на стенах висели старинные гравюры, изображающие охоту; ее заинтересовал изящно составленный букет из лесных цветов, ягод и папоротника, казавшийся совершенно свежим.
Дверь, ведущая на балкон, тоже была открыта, и Лиза слегка поежилась от потянувшего сквозняка.
— Юра, по-моему, мы заставляем Лизу скучать, — сказал Псковитин и, протянув руку, прикрыл балконную дверь.
— Да, — спохватился Юрий. — Извини, Лиза. Видишь, о чем говорят теперь русские мальчики в трактире — о процентных ставках.
— Новые русские мальчики, — усмехнулся Псковитин.
— Я — старый, — сказал Юра, прищурившись. — Я — старый русский, и ты, Сережа, — тоже. Но все равно: о процентных ставках сейчас говорить необязательно.
— Ну, так поговори о другом, — не стал спорить Сергей. — О чем хочешь. Мне все равно, Юра, честное слово — мы так давно не сидели с тобой. Ты заметил — ведь первый раз после твоего возвращения, не считая одного вечера…
— Неужели? — удивился Ратников. — Слушай, а ведь я и в самом деле не заметил! Надо же, свинья какая! Влез в работу — и все, с концами…
Но поговорить им не пришлось. В распахнутых дверях кабинета вдруг возникла очаровательная женская фигурка.
— Юрочка, неужели ты? — воскликнула девушка, входя в кабинет. — Сколько лет, сколько зим! Привет, Сережа!
— Карина! — обрадованно сказал Ратников. — До чего я люблю постоянство: полжизни можно болтаться по белу свету, потом приехать домой — и встретить Карину все в том же кабаке!
Карина, которой так обрадовался Ратников, выглядела не старше Лизы. Она была похожа на капельку ртути — подвижная, в узких блестящих брючках и открытой блузке с тонкими бретелечками. В ее крошечных ушах, открытых короткой стрижкой, посверкивали бриллианты.
— Где же ты был, Юрочка? — Она подошла к столу, и Ратников встал, придвигая ей стул. — А мы без тебя ску-ча-а-ли…
Лицо Карины было еще более подвижным, чем фигурка: на нем постоянно мелькали все новые милые гримаски, большие черные глаза с задорно подведенными уголками так и стреляли по сторонам.
— Ты с кем здесь, Кариночка? — спросил Псковитин.
— Ну-у, какая разница, Сережа? — капризно протянула Карина. — Ты бы лучше шампанского налил, какой ты невнимательный! А как зовут твою девушку?
— Лиза, — ответил Ратников. — Почему его — может, это моя девушка, а, Кариша?
— Да все равно! — засмеялась Карина. — А я так без вас скучала, Юрочка! Сережа без тебя тоже редко здесь бывал, да и вообще — мы все по тебе скучали, вот правда!
Она щебетала мелодично и с такой искренней радостью, что Лиза даже не успела понять, как относиться к ее неожиданному вторжению.
— Юра, пойдем потанцуем? — тут же предложила Карина. — Тут такой новый мальчоночка играет
