Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.
Авторы: Берсенева Анна Александровна
к Неретинскому, или, в конце концов, к Вите в офис — если так уж интересовались нами, — заметила Рита.
— Я не могу назвать это интересом… Вы правы: я просто не решалась это сделать. Ведь прошлого не вернуть, Маргарита Семеновна, правда? Я вспоминаю Виктора с благодарностью. Где он сейчас?
— В Швейцарии, — ответила Рита. — Его мальчик окончил там школу, учится теперь международной юриспруденции в Лозаннском университете. Витя отошел от дел — хотя не думаю, что это сильно сказалось на его благосостоянии. Он очень переменился — как-то резко постарел, стал выглядеть в точности на свой возраст, — ведь этого не было раньше, вы помните?
Лиза кивнула. Воспоминания нахлынули на нее, затуманивая взор. Но вспомнила она почему-то тот вечер расставания, когда они сидели с Виктором в джелатерии у Красных ворот и он сказал: «Я устал, Лиза, это и значит — старость… И при всем желании я не могу не спать ночами, думая о вас!»
— И вы ни в чем себя не вините? — спросила Рита. — Мне кажется, это произошло с ним именно после расставания с вами…
— Я виню себя, хотя и понимаю, что не виновата перед ним, — ответила Лиза. — Что я могла сделать, Маргарита Семеновна? Я не любила его, и он это знал. Я никогда не говорила ему, что люблю его, и ничего между нами не было. Вы мне не верите? Поймите, я могла бы ничего этого не говорить вам, и никому другому я и не стала бы этого говорить. Но с вами связаны счастливые воспоминания — и с Павлом, с Гришей…
Рита слушала ее внимательно. Налет равнодушной светскости совершенно исчез с ее лица, оно вдруг стало казаться старше. Видно было, что Лизины слова затронули какие-то живые струны в ее душе — может быть, те самые, из-за которых любил ее Юра…
— Вероятно, так оно и есть, — задумчиво произнесла она. — Но к Юре, наверное, вы относитесь иначе?
Лиза ожидала этого вопроса, но он все-таки смутил ее.
— Я… Простите, Маргарита Семеновна, я не могу вам ответить. Я работаю у Юры, мне приятно его общество, и ему, кажется, тоже — это все, что я могу сказать.
— Он редкий человек, — сказала Рита.
— Я знаю, это сразу понятно.
— И он любит свою жену, учтите. Может быть, вам показалось, что это не так: они подолгу живут порознь, она очень независимая деловая женщина. Но это какой-то особый роман, я с самого их детства наблюдала за его развитием. Видите ли, Лиза, — Рита неожиданно назвала ее по имени, — они оба мало значения придают постороннему мнению, для них обоих важнее то, что думают они сами, а не окружающие, потому они и живут так, как считают для себя возможным. Он дорожит Юлей, гордится ею, это всегда так было, с самого детства, можете мне поверить.
— Но… Зачем вы говорите мне об этом, Маргарита Семеновна? Разве я претендую на…
— Может быть, и не претендуете, — остановила ее Рита. — Я только хочу вас предупредить, что и не надо претендовать — для вашей же пользы. Вы стали мне очень симпатичны — мне было бы жаль, если бы вас постигло разочарование. А еще больше мне не хотелось бы, чтобы Юрина жизнь осложнялась — у него и так забот достаточно, даже к старой тетке не мог вырваться!
Она легко поднялась с кресла, Лиза тоже встала.
— Вы зашли бы к Берсеневу, — сказала Рита. — Он рад вам будет, зря вы стесняетесь. Ваше платьице ведь он делал? Оно очаровательно, но это слишком характерный фасон, он был моден в прошлом году. Никита с удовольствием придумает для вас что-то новое — ведь вам, наверное, неплохо платят в Юриной фирме? А теперь извините — я должна идти к гостям.
Лицо Риты снова стало непроницаемым для любых чувств, кроме ни к чему не обязывающей любезности.
«Может быть, никакого «света» и нет на самом деле, — подумала Лиза, — и эти пищеславцы, конечно, смешны, но в Рите есть что-то заставляющее брать себя в руки…»
Она вошла в гостиную одновременно с Юрой.
— Я очень советую вам подумать, Юрий Владимирович! — громко сказал ему вслед лысеющий собеседник. — Мое предложение может оказаться для вас решающим!
Не отвечая Петру Григорьевичу и даже не оглядываясь в его сторону, Ратников подошел к Лизе.
— Извини, я задержался.
— Ну что ты, Юра! Мы с Маргаритой Семеновной пока поговорили…
— Да? — удивился он. — Не напугала она тебя? Ритуля любит холода напускать!..
— Нет, вовсе нет. У нас с ней были общие знакомые.
— Лиз, а тебе не надоело здесь? — спросил Ратников. — Я бы, честно говоря, поболтал еще с Ритулей пару минут — и ушел. Скучно здесь, ей-Богу! Как ты на это смотришь?
— Как хочешь, Юра.
Видно было, что настроение у него испортилось — похоже, что после разговора с Петром Григорьевичем. Он быстро подошел к Рите, и Лиза увидела, что они скрылись в той самой «комнате бесед».
Пока Юра беседовал с хозяйкой,
