Единственная женщина

Московская жизнь, казавшаяся издалека такой привлекательной, становится для главной героини романа Лизы Успенской жестокой жизненной школой. Ей приходится столкнуться и с обитателями московского «дна», и с капризными светскими дамами. В момент полного отчаяния она встречает человека, которого, как она вскоре понимает, искала всю жизнь. Но, несмотря на взаимную любовь, счастье с ним оказывается нелегким. Став женой крупного предпринимателя, Лиза не только получает возможность отдыхать за границей и жить в роскоши, но и разделяет с мужем все трудности и опасности его жизни.

Авторы: Берсенева Анна Александровна

Стоимость: 100.00

Лиза рассматривала его недавнего собеседника, который успел вернуться к своим дамам. Она еще раз убедилась, что первое впечатление не обмануло ее: как ни старался этот Петр Григорьевич принять вид добродушного любезника, в каждом его взгляде чувствовалась внимательная жесткость и даже — как ей показалось — готовность к мгновенному удару.
Она заметила, что и его внешняя мешковатость на самом деле больше похожа на пружинную мощь, словно он был не посетителем светской гостиной, а сотрудником псковитинской службы…
Впрочем, ей не пришлось долго разглядывать этого человека: вскоре вернулся Юра.
— Пойдем? — спросил он. — Можешь не прощаться с хозяйкой, здесь не принято. Она, кстати, очень хорошо о тебе отзывается, просто удивительно для Ритули! Говорит, ты одушевляешь любой разговор. Она, правда, считает, что это необязательно, хотя и привлекательно.
Они незаметно прошли к выходу. Стоя у лифта, Юра сказал:
— Извини, Лиза, я отнял у тебя вечер. Было скучно, смешно — даже мне, а уж тебе-то точно. Мы с тобой потом куда-нибудь еще пойдем, да? Куда-нибудь, где шумно, весело, много молодых и веселых людей — тебе ведь это нравится?
— Почему ты так решил? — удивилась Лиза. — Особенно про молодых и веселых…
— А почему бы и нет? Ты сама молодая, веселая и красивая, тебе должно быть скучно киснуть в гостиной с пищеславцами. Да мне и самому скучно, я же говорил. Спасибо тебе — без тебя мне вовсе тошно было бы. Я ведь не хожу теперь по таким местам.
Они вышли на улицу, остановились у подъезда.
— А раньше ходил? — спросила Лиза.
— Раньше… Давно, лет пятнадцать назад. Был один человек, который водил меня по разным этим… пищеславцам, вещетворцам. Их же много тогда было — ковчежники еще, да всех не упомнишь!
— И тебе это нравилось? — удивилась Лиза.
— А чему ты удивляешься? Мне же восемнадцать тогда было, я ко всему присматривался, во всем искал что-то… относящееся ко мне. А они ведь не только похлебку едят, там много слов было таких… завораживающих — про невольный храм и веселую мудрость… Что ты, Лиза! — Он снова повеселел, улыбнулся. — Чуть не свихнулся, голова шла кругом! Ты представить себе не можешь, как меня начало это угнетать — вот то, что ничего нельзя с этим сделать, понимаешь? Все эти мысли, эти образы жизни, связанные с людьми и втягивающие меня — они есть, но непонятно, что мне с ними делать — такому, какой я есть! Сейчас кажется смешно, а тогда… Чуть не дошел до депрессии. Но что об этом вспоминать!
— Не знаю… — медленно произнесла Лиза. — А мне не верится, чтобы меня могли любые слова заворожить, если их станет произносить тот, в мятом пиджаке…
— Ты — другое дело, — Ратников коснулся ее руки легким своим, неуловимым движением. — Ты вообще не поддаешься неживым идеям, да?
— Не знаю, Юра… Я не думала об этом.
— Вот и хорошо, что не думала. Послушай, — предложил он. — Давай пешком пройдемся немного — смотри, вечер какой чудесный!
Действительно, наступившая темнота овеяла все вокруг таинственным очарованием. Гладь Патриаршьего пруда переливалась в свете полной луны и фонарей; загадочно темнели аллеи…
— А Сергей что скажет? — лукаво спросила Лиза.
— А ты ему не рассказывай, он и не узнает. Мы машину отпустим, погуляем немного, и я тебя домой провожу, да?
Она кивнула, и Ратников подошел к «мерседесу», стал что-то говорить шоферу.
Сердце у Лизы билось быстро и словно бы испуганно. Она сказала Рите, что не может ответить — но все меньше оставалось у нее сомнений, хотя она упорно гнала от себя эти мысли…
Машина отъехала от подъезда, Ратников вернулся к Лизе.
— Все, отпустили нас! — сообщил он. — Можем гулять без конвоя.
Он стоял прямо перед нею, и Лиза впервые опустила глаза под его взглядом. По Юриному лицу тоже мелькнула та тень мгновенной растерянности, которую она заметила после их «кадрили» в ресторане. Они медленно пошли к пруду, остановились у темной ограды над водой.
— Здесь каток был, — сказал Юра. — Давно, не только теперь, ты знаешь? Барышни катались прелестные вроде тебя, кавалеры ухаживали за ними. Я вот думаю: правда, была идилличнее тогдашняя жизнь, или это только теперь кажется?
— Правда, — ответила Лиза, точно сама она пришла из той жизни и могла рассказать Юре, каким там все было.
Она заметила, что улыбка мелькнула на его лице в неярком свете фонарей.
— Конечно, ты похожа, — сказал он, словно продолжая не сказанную ею фразу. — Даже не верится… Какая-то другая жизнь связана с тобой — я не о прошлом веке говорю, но — другая жизнь, я такой не знал, со мной не было так…
Он замолчал. Сердце у Лизы билось так стремительно, что она чувствовала его у самого горла. Чтобы как-то